Наречённая. Книга 1 (СИ)

Истана содрогалась в его руках, как те похотливые суки, которых он жестко драл, спуская в них свою похоть, неутолимую, жадную. Истана не понимала, что происходит с ней. Хотя в равной степени он не понимал и себя. Маар бурно излился в нее, опустошившись до капли. Его била дикая судорога от собственного исхода, стоя под щедрым водопадом экстаза Истаны. Асс'aру зажала зубами рвущийся наружу крик, гася в себе ураган чувств, противостоя самой себе, не желая выплескивать их наружу, показывать. Глупая асс'aру обратила глубокое удовольствие в ненависть, источая его на стража.

Маар держал ее, не позволяя отстраниться, ощущая, как разливается от затылка к шее онемение, растекаясь по бедрам жаром и холодом одновременно. Его член все еще вздрагивал в ее лоне и никак не хотел покидать желанную. Аромат источающий ее цветок смешивался с запахом его семени проникал в него дурманным настоем — сводил с ума, бил по мозгам наотмашь, вышибая все мысли, накрывал топким маревом, что Ремарт не мог даже пошевелиться.

Его качало от не отпускающей судороги. Никогда он не испытывал такого. Ни с кем.

Истана молчала — она обессилена, выжита до предела, едва стояла на согнутых в коленях ногах и колола своей ненавистью, но уже не разила громом, а билась редкими каплями холодного дождя о кожу Маара.

Он огладил ее живот, провел по бедрам ладонями. Хотелось разодрать в клочья на ней платье, опрокинуть на постель и коснуться белой кожи с бледными родинками: то что они у нее были Маар заметил еще тогда, когда она обмывалась, стоя перед ними полуобнаженной.

Тогда она тоже испытала удовольствие, когда он трахнул ее пальцем, но оно было лишь поверхностным по сравнению с тем, что случилось только что.

Очаг уже прогорал и укрытие неумолимо остывало. Сквозняк холодил кожу, обдувая проступившую на ней испарину: на лбу и спине. А Маар, как бы ни пытался отрезветь, не мог оторваться от Истаны.

Маар посмотрел вниз, и усмехнулся. Он огладил пальцами розовые мокрые и разгоряченные складки лона Истаны, эту сочащуюся дырочку, растянутую до предела его толстым членом, еще больше запьянел от этого вида.

Ремарт качнулся вперед, склонился светлой макушке, касаясь губами выпирающих позвонком шеи Истаны, слизывая солено-сладкий пот. Она вздрогнула, все еще жаля исгара своими разрушительными эмоциями. Но теперь ему это безразлично. Теперь осколки ее льда, пущенные в него, не могли достигнуть и дырявить Ремарта.