Нас воспитала война

Ты даже не подумал о том, что мудаки не раскрывают убийств. Им это не дано.

— Вы поплатитесь за свои слова, гражданин Сонин! — взревел подполковник.

— «Гражданин», говоришь, — ухмыльнулся Кирилл. — Ты забыл, тля, что не я у тебя, а ты у меня в кабинете отчет держишь. И если надо будет — сгною в камере ближайшего изолятора. А сейчас — вон отсюда, чтобы духу твоего вонючего здесь не было!

Надев фуражку и на ходу одергивая китель, Бабичев так же стремительно ретировался, как и вошел. Уже в машине, остывая и с трудом возвращая себе способность соображать, Бабичев начал понимать, какой пешкой он был в руках местных деловаров.

«Господи, какой же я самонадеянный индюк!» — схватился за голову Бабичев.

Через час Николай Бабичев выходил из машины у здания РОВД если не другим человеком, то уж прежним не был. Взяв под руку ожидавшего его Владимира, он отвел друга в сквер и твердо сказал:

— Послушай меня, Леший! Внимательно послушай!.. Будет лучше, если ты забудешь о том, что видел утром.

— В чем? — переспросил Бабичев. — В том, что линять тебе надо отсюда, и как можно быстрее. Хотя, возможно, даже это уже не поможет тебе.

— Интересно! А если еще раз и по-русски?

Бабичев внимательно посмотрел на Владимира, и тот увидел в его глазах безысходность.

— Что происходит, Коля? Ты имеешь отношение к бойне?

— Да пошел ты!.

Леший остался на месте. Теперь он точно знал, что его друг попал в крутой переплет. Какой? На это может ответить только он сам. Но захочет ли? Бабичев вернулся, опустился на прежнее место, заговорил:

Бабичев вновь глубоко задумался, куря одну сигарету за другой. Но Леший прервал затянувшееся раздумье:

— Короче, Боб! Или ты сейчас мне все объясняешь, или…

— Или я сообщаю о преступлении в областное управление ФСБ, минуя и твой РОВД, и милицию.

— Вот-вот! Или — или, и никаких компромиссов. В этом вся твоя беда!

— Я тебя предупредил! Ну? Разговор состоится или мне отбывать в город?

Он сделал паузу. Затем, закурив новую сигарету, продолжил:

— Я сейчас был у одного человека, который назвал меня последним мудаком и скотиной. И то и другое — к величайшему сожалению! — соответствует действительности. Я заигрался до такой степени, что давно перестал ловить мышей.