Нас воспитала война

Дашь мне ствол? Автомат?

Полковник искренне удивился:

— Для чего? У тебя же наградной пистолет есть. Или не настрелялся за службу?

— Настрелялся-то я вволю. Но… мало ли? Не угадаешь: с чем и с кем в жизни придется встретиться? Ты убедился: я зря оружие не достану, да и память будет. Дашь?

— Ну не знаю. Служба должна все оприходовать…

— Поэтому сейчас и прошу, пока по складу не провели.

Командир задумался. Ненадолго. Решения он принимал быстро.

— Черт с тобой, бери! Только повезешь как? Без документов?

— Провезу.

— Добро! Завтра мы с тобой уже не увидимся, я с утра пораньше на совещание к командующему отправлюсь, так что давай попрощаемся сейчас.

Полковник с майором обнялись.

Уже переступив порог отсека, Леший услышал вдогонку:

— Да, Володь! Передай Горбунову, пусть по базе не шарахается. Решили выпить? Пейте! Разрешаю! Только норму.

— Слушай, Егорыч! В части происходит что-либо, что ты не знаешь?

Полковник улыбнулся:

— Практически ничего.

— Плохо? — Командир поднял удивленные глаза на Лешего.

— Значит, стучат тебе. Не знал, что среди ребят подлецы есть.

— Вот ты о чем? Какие стукачи, Володя? Сядь вон возле окна и посмотри с часок, что на базе делается, сразу все поймешь. А Горбунов твой, когда выпить захочет, так и снует туда-сюда, ищет, с кем полбанки раздавить. Вот уж кто леший или медведь-шатун, так это Горбунов. Как начнет метаться, а потом исчезнет из поля зрения, потерпи с полчасика и вызывай смело «на ковер». Будет подшофе, как пить дать.

— Понял. Ну и жук ты, Егорыч!

— Иначе нельзя, майор, — развел руками полковник, — никак нельзя!

— Может, ты и прав. Ну прощай, командир!

— Прощай, Володя, и удачи тебе!

Возле штабной палатки нетерпеливо курил Денис. Увидев Лешина, он чуть не кинулся к нему.

— Ну ты чего, в натуре, застрял там? Второй час пошел. Чего «пахан» вызывал-то?

«Паханом» иногда, любя, называли командира отряда.

— Пошли, бумажная твоя душа.

— Пошли. Только по прежней схеме: ты впереди, я в замыкании.

После первых двух «заходов» выпили по третьей. Как принято, за тех, кого уже нет в строю. Горбунов и трезвым слыл за любителя поговорить, а уж после спиртного остановить его словесный поток было невозможно.

— Нет, Володь, что ни говори, а завязли мы в Чечне плотно. Раньше как бывало? Неделю в Таджикистане, неделю на Днестре. Да ты и сам знаешь.