Илья с Марфой и Афинькой забегали, организуя все. Ждан собирал посадских для устройства игрищ. Даже суровый дядька Поздей позволил своим бойцам немного расслабиться в преддверии гуляний.
И праздник удался на славу. Всю неделю Старица гудела. На главной площади дымили костры, пеклись горы блинов — с икрой, сметаной, медом. Народ ел, пил, смеялся. Мужики с азартом шли стенка на стенку в кулачных боях, подбадриваемые криками толпы. Молодежь лазила на обледенелый столб за призами — сапогами или отрезом сукна. Мои воины тоже не отставали, показывая удаль и силу.
Скоморохи, уже подучившие новые песни, вовсю орали про коня и поле и другие песни, да меня славили и про мою находку святого воина не забывали — развлекали народ, собирая вокруг себя толпы зевак.
Я сам провел на площади немало времени. Вместе с дедом, дядюшками, Прокопом и другими ближними людьми сидел за столом, угощаясь и наблюдая за весельем. Ходил среди народа, перебрасывался шутками со служилыми, слушал разговоры посадских. Праздник был нужен не только для веселья — он позволял мне лучше почувствовать настроение города, увидеть, насколько люди сплотились под моей рукой.
И увиденное радовало — Старица оживала, крепла, и люди, казалось, готовы были стоять за меня.
Но даже среди всеобщего веселья я не забывал о делах и опасностях. В один из дней Масленичной недели, когда гуляния были в самом разгаре, я уединился в палатах с дедом Прохором и головой полка — дядей Поздеем. Разговор предстоял серьезный.
— Ну что, Поздей, — начал я, когда мы остались втроем.
— Долго ты приглядывался к людям в полку. Что думаешь? Всем ли можно доверять?
Дядя Поздей посерьезнел.
— Люди верны тебе, и будут биться за тебя, не жалея животов своих. Старые твои послужильцы и дедовы люди верны, без сомнения. Гороховчане — тоже люди проверенные. Туляки и тверичи, что недавно прибыли, пока держатся крепко, службой довольны. Но… есть и те, кто вызывает сомнения.
— Сколько их? — напряженно спросил я.
— По моим прикидкам, душ двадцать наберется.
Кто по пьяни лишнее болтает, кто с чужими людьми якшается, кто службу несет спустя рукава да говорит много. Есть несколько человек, за которыми глаз да глаз нужен. Следить надобно, княже. Мало ли что у них на уме.
— Два десятка… — задумчиво протянул дед. — Немало. Как бы беды не вышло.
— Знаешь, собери их в отдельные десятки, пусть вместе будут. Когда потребуется, отошлем их подальше, чтоб не путались под ногами, — решил я.
— Добро, княже, — тут же кивнул дядя.
