Уговорить было непросто, боялась она всего на свете. Привез ее тайно, как велел. Пока укрыл ее в домике, в двух верстах от города.
— Молодец, Василий! — Я с трудом сдержал ликование. — Великое дело сделал. Пусть пока остается там, под надежной охраной. Никто о ней знать не должен. Отдыхай теперь, заслужил.
Еще одна важная фигура была под рукой. Кормилица и старец Варлаам, укрытый в монастыре, — две карты которые могут сыграть в будущем, если я решу их достать.
Дни шли за днями. Я проверял готовность полка, обсуждал с дедом Прохором и дядькой Поздеем планы на случай летнего похода.
Запасы пороха и свинца были пополнены, оружие, закупленное в Москве, распределено. Старица крепла, превращаясь в надежный тыл и мой личный опорный пункт. Я почти начал верить, что смогу здесь, вдали от московских интриг, подготовиться к решающему моменту.
Но судьба распорядилась иначе.
Это случилось под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над Волгой в багряные тона. Я как раз обсуждал с Савелием списки посадских людей, когда во двор княжеских палат ворвался запыхавшийся дядя Поздей.
— Княже! Всадники! К городу идут! Отряд немалый, по Тверской дороге!
— Кто? — только и спросил я.
— Царские посланники! — твердо ответил я.
Я вышел на крыльцо как раз в тот момент, когда отряд всадников въезжал на княжий двор. Это были не бояре. Суровые, пыльные лица, добротное, хоть и не новое, вооружение. Впереди ехал крепкий мужик лет сорока, с решительным взглядом и шрамом через щеку.
Мои люди были рядом с ними — десяток Василия.
Поблизости уже стояли дед Прохор, дядя Олег и Поздей. Мы молча смотрели, как он спешивается и решительно направляется ко мне. Его люди остались у коней, не сводя с нас глаз.
— Князь Андрей Володимирович Старицкий? — поклонившись, спросил сотник.
— Да, — ровно ответил я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
Сотник достал из-за пазухи свернутый в трубку пергамент, перевязанный лентой и скрепленный большой сургучной печатью — царской.
— Повеление от государя царя и великого князя Дмитрия Иоанновича всея Руси, — официально произнес он, протягивая мне грамоту.
Наступила тишина, нарушаемая лишь треском факелов, которые уже зажгли во дворе. Я взял пергамент. Руки слегка дрогнули, когда я ломал печать. Развернув лист, я пробежал глазами по строкам, написанным знакомым почерком Яна Бучинского Титулы царя… приветствие… а дальше — суть…
Четвертый том уже здесь: https://author.
