— Ты моя единственная подруга! А я тебя угро-о-обила…
Марина ввалилась в прихожую своей крошечной съемной квартирки и без сил привалилась к стене.
— Лиль… ты что, меня хоронишь? — Щека онемела от боли и говорить было еще сложнее.
Сглотнув соленую от крови слюну, Марина кое-как разулась и побрела в ванную. Вслепую нашарила выключатель и зажмурилась от яркого света.
Ванная была настолько крошечная, что хватало двух шагов, чтобы добраться до зеркала. И сделать это можно было вслепую.
Марина убрала салфетки и открыла глаза.
Боже…
Ее щека выглядела ужасно. Когти филина рассекли кожу от уха до подбородка. Края раны опухли и покраснели. Запекшаяся кровь почернела, и казалось, что порез действительно гниет.
Марина без сил опустилась на холодный пол и заплакала. Теперь даже боль ее не останавливала. Она и так всегда была не особенно красивой, даже мама так говорила, а теперь… Теперь она действительно уродка.
— Марина…
Рядом опустилась Лиля:
— Ну ты чего?.. Больно? Я сейчас попытаюсь все поправить… Пойдем… Пожалуйста, только не расстраивайся… Я умею лечить.
Бабушка меня всем важным заговорам научила… Даже шрама не останется! Ну, то есть останется, но… Его почти не будет видно.
Как ребенок, Лиля начала тащить ее за рукав пиджака и пытаться поднять с пола.
— А давай я к тебе твою любовь притяну? Это сложный ритуал, но я справлюсь… И необходимые травы мы все собрали. А крови вон у тебя сколько натекло…
Марина с трудом поднялась. Разбухшая от слез кровавая корочка лопалась, и острая боль пронзала уже не лицо, а все тело, простреливая голову и живот.
Лиля ее куда-то тащила, и Марина поддалась ее уговорам. Покорно следовала, вслушиваясь в бессвязный лепет чокнутой соседки, и глотала слезы. Она никогда не была плаксой. Никогда. Но вот сейчас…
— Ну так хочешь? — Лиля заставила ее лечь на скрипучий продавленный диван и начала стаскивать пропивавшийся кровью пиджак.
Бездумно глядя в потрескавшуюся на потолке побелку, Марина глухо спросила:
— Что?
— Любовь свою притянуть? Мы можем ЕГО среди тысяч отыскать и пересечь ваши пути.
— Лиля заговорила деловито, так, будто они сейчас обсуждали подробности какой-то сделки.
Откуда-то в ее руках появилась увесистая аптечка, и, усевшись на табуретку, она принялась в ней ковыряться.
Марина снова посмотрела на потолок:
— Не хочу.
— Почему? Все женщины хотят… — Лиля чем-то шелестела, и этот звук внезапно начал успокаивать. Настолько, что Марина даже прикрыла глаза.
В воздухе разлился запах чего-то едкого и аптечного.
