Если раньше казалось, что разговор может отвлечь, то сейчас… Сейчас было такое ощущение, будто две глупые девчонки решили развлечься, станцевав на могилах.
Неожиданно, прямо из тумана на нее вылетела огромная птица с горящими, как фонари глазами. Марина успела разглядеть лишь голубоватое оперение. В голове мелькнула мысль, что она словно попала в немое кино, но в котором даже музыки не слышно. Плотная оглушающая тишина.
Филин… Он рассек воздух. Словно в замедленной съемке, Марина увидела, как от его крыльев по туману пошла вихрастая рябь.
Она даже не успела закричать. Нужно бы пригнуться, закрыться, но… Острые когти птицы прошлись по щеке, впиваясь в кожу. Чьи-то руки дернули назад, и лицо тут же обдало огнем. Боль вспыхнула пожаром, и только после этого Марина закричала, оглохнув от звука собственного голоса.
Мир вокруг размылся, и на какую-то секунду она даже подумала, что лишилась глаза. Зажимая ладонью раненую щеку, Марина пыталась рассмотреть хоть что-нибудь, но видела только белую пелену.
Паника удушливой волной накрыла с головой.
И вдруг перед глазами появился знакомый фиолетовый плащ и влажные от мороси ярко-рыжие волосы.
Тонкий голос по-старушечьи причитал:
— Ну вот что ж ты так… Я ж тебя тащила… Потерпи, сейчас все исправим… У меня где-то тут было…
Холодные пальцы заставили ее отвести ладонь от щеки, и кожи коснулось что-то влажное и прохладное. Всхлипнув, Марина рвано выдохнула. Наконец, перед глазами прояснилось, и она смогла отчетливо разглядеть встревоженное Лилино лицо — сердито сдвинутые брови и напряженно закушенная губа.
Марина потихоньку начала приходить в себя. Поняла, что сидит прямо на влажной земле, прижимаясь спиной к чему-то холодному и твердому. Рядом суетится Лилька, доставая из потертой сумки бесчисленные салфетки, остро пахнущие чем-то цветочным. Чуть трещат и поскрипывают деревья, раскачивающиеся от внезапно усилившегося ветра.
А она ревет, как дуреха, и даже не осознает этого. Горячие слезы боли текли по щекам, попадали в рану, и от этого она начинала гореть еще сильнее.
Боже, ну за что ей все это?
— Все-все, почти все. Ты как? Идти сможешь? Тут где-то неподалеку должен быть травм пункт. Кажется…
Щеку жгло так, что малейшая попытка ответить закончилась очередной порцией слез. Но, превозмогая себя, Марине все-таки удалось открыть рот. Каждое движение губ напоминало пытку. Да что ж так больно?!
— Давай… просто домой…
— Ты что?! А вдруг, заражение?! Неизвестно, в чем были его когти.
