Неужели, за такой короткий срок успела прикипеть к нему?
В любом случае теперь это уже неважно. Скоро она умрет.
Неожиданно чужой мужской голос устало просипел:
— Ну чего вы разорались? Голова и так раскалывается…
Марина обернулась. Маттиас сонно тер глаза, словно только что проснулся. На нем больше не было язв, и цвет кожи утратил пугающую серость.
— Тебе удалось!.. — В палату влетела Лиля.
Ее необычные сиреневые глаза возбужденно сверкали, когда она бежала к мониторам возле кровати Бориса.
— Показатели возвращаются в норму.
Поразительно…
Марина удовлетворенно улыбнулась и снова повернулась к Дагмару:
— Вот видишь: я тоже на что-то способна. Зря ты считал меня такой никчемной.
Он тяжело дышал, все еще выглядя болезненно худым.
— Я никогда не считал тебя никчемной. То, что ты выдумала обо мне, — только твои фантазии. Ты никогда не давала мне шанса объяснить. И не хотела слушать.
В его голосе звучала обреченность.
Не-е-ет… Только сейчас Марина поняла, что он продолжает прижимать ее к себе и прикасаться к коже.
Значит, он снова в опасности чертова проклятия! Все ее усилия напрасны.
Марина в ярости опять саданула кулаком по его плечу:
— Я должна была это сделать! А ты снова все испортил!
— Что ты должна была сделать? Тоже заразиться?!
Теперь он орал так же, как она, и Марина вдруг подумала, что они напоминают супружескую парочку, ссорящуюся о том, что класть в чемодан. Ее одолел истерический хохот, который стремительно превращался в рыдания.
Дагмар обнял ее так крепко, что перехватило дыхание.
Он укачивал ее, как ребенка, устроив у себя на коленях и что-то шепча на ухо. Из-за собственных всхлипов Марина не могла разобрать что именно, но наслаждалась каждой секундой. Если ей суждено умереть через два дня, то ей будет что забрать с собой на тот свет.
Например, эти мгновения, когда пальцы Дагмара так ласково скользят по ее шее и перебирают волосы, путаясь в них.
Его запах становился четче и насыщеннее, возвращаясь еще более возбуждающей волной, чем раньше.
Аромат мокрой древесины и легкого дымка, свежей листвы и сладкой мяты… И он продолжал обнимать ее, зная, что опять рискует заразиться. Неужели, его чувства настолько сильны, что он готов расстаться с жизнью, лишь бы быть рядом с ней в последние минуты?
Решиться на прикосновение, которое может стоить ей жизни, было легко. Но вот решиться отстраниться от него… Марина не могла.
Она вдруг поняла, что цепляется за его порванную рубашку, как за спасательный круг.
