А что если с ребенком что-то случилось? А ты даже на сообщения не отвечаешь! Это, по-твоему, нормально? Отцы себя так не ведут.
Боже… вот оно. Мне даже не нужно смотреть на Марину, чтобы чувствовать ее реакцию. Ее дыхание замирает, а сердце ускоряет бег. Я слишком погружен в погоню за ее чувствами, чтобы вовремя среагировать на продолжающуюся тираду матери."
"— Мало того, что ты скрываешься неизвестно где, так еще и тратишь на восстановления этого сарая баснословные суммы. В то время, как для рождения твоего сына еще ничего не готово! И мало того, какая-то… шавка запрещает нам входить! — Она указывает на Лилю, и внутри меня начинает бурлить адская смесь из ярости и злости.
— Ты что, завел любовницу? В то время, как Диана скоро родит, ты спутался с девкой почти вдвое моложе тебя?!
Лиля не осталась в стороне, а я ощутил себя судьей, встрявшим между двумя адвокатами.
— Простите, Дагмар. Я не знала, что эта неприятная женщина — ваша мать. Если бы знала… тем более не разрешила бы ей проходить дальше.
— Подойдя ко мне и спрятавшись за моим плечом, она прошептала так, что слышали все: — По-моему, она не очень хороший человек. У нее негативная аура — растения к этому очень чувствительны. Мой несчастный Страж Умерших едва не завял.
Она прижала горшок с елкой к груди и погладила торчащую во все стороны хвою.
Да уж, это будет вспоминаться еще долго.
Прерывая очередную тираду, я заставил себя спокойно произнести:
— Пока не выставили себя окончательными идиотками, уходите. Наш договор расторгнут.
Зря я думал, что мать так просто сдастся.
— Что-о-о? Нет, ты не смеешь! Я — твоя мать. А тут, — она ткнула пальцем в живот Дианы, — растет твой сын. На которого ты решил наплевать, пока развлекаешься со своими шавками и этой шалавой!
Мне сорвало крышу окончательно. Речь о моих людях и о девчонке, находящейся под моей опекой. Не знаю, что случилось. Я просто осознал, что замахиваюсь. Плевать, что это мать. Плевать, что бить женщин — по-ублюдски. Плевать, что один мой удар может ее убить.
Я просто должен это сделать, чтобы навсегда заткнуть орущую суку.
Но на моей руке неожиданно повисает Марина. Даже не повисает. Просто обвивает плечо каким-то невероятным волшебным движением своей руки. Все, что я могу, — смотреть на нее и вдыхать аромат ее терпкой горечи. Господи… конечно… Наверняка она считает, что я конченный мудак, оставивший беременную любовницу ради развлечения на стороне.
И тут Диана вдруг напоминает о себе.
