И если хоть одна из вас еще раз назовет его моим сыном, то я вырву вам языки.
Похоже, до них не дошло, потому что перебивая друг друга они заверещали:
— Но это твой сын! — Диана снова тыкала в меня свое пузо.
— Но ты обещал… — Мать отодвинула Диану. — Ты должен защитить этого ребенка! Ты обещал! И что значит, «мы лишены содержания»? Как ты можешь лишить нас денег? Как мы будем жить?
Я улыбнулся:
— Как и все нормальные люди. Этого же ты хотела, мамуля? Нормальной жизни. Нормального мужа. Нормального сына.
"
"— И как я должна воспитывать внука? Я не смогу одновременно работать и нянчить малыша.
Как быстро она забыла о Диане.
— Что-о-о, а как же я?! Я его мать! — Как же я ненавижу ее голос.
Я усмехнулся:
— А тебя, считай, уже выкинули. — Я сжал плечо матери: — И нет, мама. Внука ты воспитывать не будешь. Я не дам тебе вырастить из него такую же мразь, каким был Грегор.
Пощечина обожгла щеку. Но этот удар заставил меня рассвирепеть окончательно.
— Ты — моральный урод! Монстр! До сих пор жалею, что не сделала аборт! Ты должен был сдохнуть!
Она орала это, брызжа слюной, а я понимал, что больше не могу сдерживаться.
Если я не сдержусь, то убью ее. Но как же она меня задолбала. Всю жизнь… всю жизнь я отчаянно пытался заслужить ее одобрение и любовь. Я пытался стать сыном, которым она могла бы гордиться. Но проблема была в том, что я не смог бы этого добиться, если бы даже заручился поддержкой Бога.
Не знаю, когда появились когти.
И с удивлением понял, что рык, сотрясший крепость, — мой собственный. На загривке шерсть встала дыбом, а перед глазами расцвело алое марево. Я бы хотел видеть мать мертвой. С вспоротым животом, где когда-то находился я. Но чтобы теперь оттуда вываливались кишки. Жаль только, что нельзя будет сохранить ей жизнь при этом.
Я всадил кулак в стену, сдирая свежую штукатурку, уродуя красоту, которую даже не я создавал.
Мать снова закричала «Урод! Чтоб ты сдох!», и я перестал себя сдерживать.
Мои когти полоснули по ее щеке, оставляя несколько глубоких шрамов, которые навсегда будут напоминать обо мне. Я схватил ее за плечо и поволок за собой, не слушая крики и очередные проклятия.
Она сучила ногами по земле, пыталась идти самостоятельно и цеплялась за мою руку. А я… я чувствовал, как выдираю пряди не только из ее прически, воняющей химией, но и прямо из кожи.
— Убирайся… Убирайся, пока я тебя отпускаю.
