Если ты еще раз попадешься мне на глаза… даже если это будет случайность… отец покажется тебе ангелом…
Я швырнул ее к дереву, наслаждаясь ужасом и кровью, окрасившими ее лицо.
Но кажется, в этой битве мне не выиграть никогда.
— Знаешь, кто ты? — Она смотрела на меня и безумно ухмылялась. — Ты — ошибка… Жалкий уродец, который выжил, как бы я ни старалась тебя уничтожить… Живучая тварь…
Я впился когтями в машину. Она показалась пушинкой, когда я перевернул ее, отшвырнув к дереву. Брызги стекла во все стороны и скрежет металла немного привели в чувство.
— А теперь попробуй выжить ты, мамуля… Без меня. И без моих денег.
— Ты — ошибка, ничтожество. Кроме денег того ублюдка, твоего папаши, у тебя больше ничего нет! — Она плюнула в мою сторону, безумно выпучив глаза. — Нужно было довести дело до конца и избавиться от тебя.
Не знаю, что сделал бы дальше. Я осознавал, что подхожу к ней, что когти становятся все длиннее, что в голове уже подробная картинка того, как я раздираю ее чертово горло, из которого льются эти слова, но ничего не произошло.
Меня остановил аромат карамели. Такой яркий и насыщенный, что я едва не задохнулся. Подобной сладости я не ощущал еще никогда. Словно каждый кристалл сахара таял под осенним солнцем, пропахшим медом, листвой и моей собственной горечью.
Прикосновение, которое я узнал бы из миллионов, обожгло сквозь одежду. Ткань вплавилась в кожу. Я чувствовал, как каждая чертова нитка становится куском моего нерва.
Марина… Моя сладкая нежная Марина.
Которую я столько раз обижал. Которую ненавидел и любил одновременно. Зачем она пришла? Зачем держала свою ладонь на моей спине? Она тоже хотела отказаться от меня? Тоже хотела вместо любви швырнуть мне плевок и уйти?
Ее голос потек ядом по каждой натянутой вене. Я даже не слушал, что она говорит. Ее голос, сам по себе, был моим лекарством, и моей отравой. Какие бы слова она ни произносила.
И все-таки я не мог отпустить ее. Не мог позволить ей уйти и оставить меня одного.
Не мог позволить ей остаться рядом с той женщиной, которая меня родила и почему-то всегда ненавидела.
— Идем, Дагмар. Оставь ее в покое.
Она потянула меня за пиджак, и я почему-то поддался. Шагнул за ней следом, не понимая, почему иду. Ведь я должен был… должен был убить ту, которая сейчас смотрела на нас с безумием и ненавистью. Убить, чтобы больше ни одно ее слово не могло причинить мне боль.
— Дура! — Мать захохотала.
