Боковая дверь распахнулась, и появился Георгий Иванович, злой, красный от возмущения и что-то бормочущий под нос.
— Дагмар! А я уж думал, не приедешь!
Я убрал телефон в карман.
— Я же сказал, что буду.
— Ну так Тамара ничего не поняла. Говорит, пообещал, а когда — неизвестно.
Весь этот пустой треп меня мало волновал. Я указал на дверь за спиной:
— Где охрана? Где уборщица?
Смотритель пожал плечами:
— Нет никого, давно уж. Уволились все. Зарплату платить нечем.
— Почему ты не сказал, что все НАСТОЛЬКО хреново?
— Так сказал же! — Смотритель почесал нос, бросая на меня задумчивые взгляды.
— Дословно передал, что твоя мамаша ответила.
— Ладно, я понял. Сегодня вечером все будет.
Я повернулся к выходу. Нужно уйти. Но ноги словно вросли в пол. Я запрещал себе дышать, принюхиваться. Ее запаха здесь не ощущалось, но я все равно цедил кислород мелкими глотками.
Смотритель заулыбался:
— Вот спасибо тебе! Авось не загнемся. А теперь пошли. Праздник в самом разгаре. Посмотришь, как мы справляемся.
— Что еще за праздник?
— «Встреча осени» называется."
"Последний шанс уйти я проигнорировал. Пошел за смотрителем, чувствуя, как в груди начинается странное жжение. Помимо воли снова начал принюхиваться. Мы шли по узкому коридору с высоким арочным потолком. Он был выкрашен в синий — небо с маленькими звездочками. Справа стена снова была расписана темным лесом. В центре был нарисован деревянный трон, на котором сидел огромный медведь в алом плаще. Перед ним плясали скоморохи, а рядом стояла девушка, сошедшая с картин итальянских мастеров.
Интересно, задавался ли кто-то вопросом, почему художник нарисовал именно это? Почему возле каждой двери напротив с одной стороны был нарисован рычащий медведь с секирой, а с другой длинноволосая женщина, увешанная драгоценностями?
За одной из дверей в центре коридора слышались голоса, музыка и детский смех. Я все еще не ощущал ЕЕ аромата. Где она? Почему ее здесь нет? Она прошла другим путем?
Последние метры я преодолевал едва ли не бегом.
Мне просто нужно на нее посмотреть. Посмотреть и успокоиться. Мне почти удалось убедить себя, что она окажется какой-то неправильной, что в ней все будет отвращать меня. Почти…
— Войдем тихонько и с краю присядем. — Георгий Иванович понизил голос до таинственного шепота. — Даже тебе понравится. Все старались. — Смотритель помахал допотопной «мыльницей». Где только раздобыл этот антиквариат. — Нужно все сфотографировать. Для отчетов там всяких.
