Я не смог сдержать удивления:
— На это?
Георгий Иванович пожал плечами:
— Ну так больше ничего нет. Я-то и рад на что-то поновее снимать. Думаешь, если старик, так ничего не соображаю?
Не знаю откуда вдруг появилось это идиотское чувство, но… теперь я чувствовал ответственность за всех находящихся здесь людей. Они, вроде как, зависели от меня.
— Все, пошли. Только тихо. Там у стены стульчики стоят.
Я закатил глаза, но послушно встал за стариком, отворяющим дверь.
Я задержал дыхание. Секунда, две, три. Один шаг, второй, третий.
Смотритель идет вперед, я — следом. Мы входим в большой зал, где раньше устраивались балы и всевозможные торжества, а сейчас творится черт знает что.
Словно вся нечисть собралась в одном месте, и самое жуткое существо сейчас приближается ко мне. От удивления я делаю глубокий рваный вдох, и весь организм тут же заполняет цветочный дурман. Еще вдох, и в кровь впрыскивается отравленный кислород. Еще, и меня накрывает огненной волной из пекла.
Пальцы начинают дрожать.
Вместо ногтей должны быть когти, чтобы вонзиться в мою добычу и не отпускать. Рот наполнился голодной слюной. И в горле зародился первобытный дикий рык. Я должен был… должен был отстоять ее у других самцов, подтвердить свое право превосходства над ней…
Мне напрочь снесло тормоза.
Я всегда знал, что попаду в ад. Но никогда не думал, что это будет так скоро. Что ж… возможно, я буду единственным грешником, который окажется рад находиться в преисподней. Потому что прямо сейчас я твердо уверен только в одной истине: нет ничего лучше, чем всю вечность вдыхать этот аромат.
И пусть меня будут печь в самом горячем адовом пекле, за возможность дышать опутавшим меня запахом я готов заплатить любую цену.
Цветочная сладость и карамель. Четко. Явственно. Убойно. Так, что по позвонку пробегает электричество и шерсть встает дыбом. Из горла рвется уже не рычание — дикий вопль. Рубашка липнет к спине.
Но я хочу броситься на нее, повалить на пол и накрыть собой. Покрыть. По-звериному. Как самец покрывает самку.
С ней только так. Никак иначе. Мне нужно обнюхать ее всю. Каждый сантиметр тела. Каждый гребаный миллиметр! А потом облизать. Узнать вкус кожи, вкус губ и рта и вкус нежной плоти между ног.
Меня тряхнуло так, что перед глазами потемнело. Шум в ушах такой, как будто накрыло водной толщей. Ни к одной женщине я подобного не испытывал. Не было никаких желаний, кроме как быстро сбросить напряжение и забыть. В большинстве своем — элитные шлюхи.
