Впервые осознал, что нечего ему с Клесхом делить, потому как и впрямь хотел тот не самолюбие потешить, а удержать Крепость, не дать ей пасть от дурости насельников.
Поэтому, сглотнув ком, стоящий в горле, Нэд негромко, но твердо сказал:
— Без пояса ты никто. Обычный вой. Я тебе отдаю знак власти. Носи с честью. А Цитадели, чтоб стояла прочно, и посадника хватит. А уж кто им станет — тебе, Глава, выбирать.
И с этими словами отошел. Клесх положил пояс на стол. Звякнули медные чешуйки. Сколькие мужчины до него вздевали на себя это ярмо? И все ли мечтали о такой доле? Он не знал.
Да то и не было важно. Однако когда обережник застегивал тяжелый ремень, на миг поблазнилось, будто десятки невидимых глаз устремили пристальные взоры на него из темной вечности. По коже пробежал холодок.
Новоопоясанный Глава повернулся к креффам. Решение Нэда было похоже на злую насмешку, потому что всякий сидящий в этой горнице был старше Клесха. В душе они вряд ли сразу примут его, поэтому Нэд оказался вдвойне прав, говоря о том, что в Цитадели должен остаться посадник.
Прежде такого обычая не водилось, однако…
— Я прикажу, чтобы тебе отковали железную посадскую гривну. Не откажи в чести.
Недавний властитель Крепости вскинул на Клесха удивленный взгляд. Ратоборец про себя с досадой подумал: отчего же Нэд постоянно думает о нем хуже, чем он есть? Неужто впрямь уверился, что у нового Главы достанет дурости отправить не старого еще креффа на покой, как ненужного дурака? Нет. Поразмыслил бы и понял — только его примет Цитадель.
"
"Кто еще знает ее так же хорошо? Кому достанет силы и властности держать креффат и выучей железной рукой? Только ему — Нэду. С виду покажется, словно ничего не изменилось. Клесх уедет, а пока отсутствует, остальные обережники свыкнутся с мыслью, что именно он над ними теперь старший. Да и Нэду рано покуда на покой.
— Не откажу…
— Железную? — удивился со своего места Лашта. — Железную гривну?
— Дар, кровь и железо — есть суть Цитадели, — ровно ответил Клесх. — А серебро нам пригодится для торговли.
Колдун поразмыслил и медленно кивнул, признавая правоту этих слов.
— А поведай нам, воевода, как ты собрался выполнить данное посаднику слово? — мягко спросил со своего места Ольст, по-прежнему поглаживая больное колено. — Не уразумели мы.
— Мы не можем поднимать плату за свой труд, — Клесх сел за стол, потому что возвращаться на край скамьи, где он сидел до этого, было нелепо, — однако Цитадели нужны деньги. Десятина с каждого печища — это немало.
