А жизнь все не уходила и не уходила из тела: его омывало дождем, несло волнами половодья, кружило, разбухшее, в водоворотах, прибивало к корягам, выбрасывало на поживу зверью.
— Дру-у-уже! Как же так…
Ивор не понимал, отчего он все не умирает. Поэтому в один миг поднялся на ноги и пошел куда-то. Все искал заветный тын. Все тянулся на боль. Все хотел защитить людей. И напастей в мире было множество великое. И скорбей.
А он шел и шел. Видел и не видел. Мелькали лица, то злые, то добрые, но ни одного знакомого.
Кого мог спасти, спасал. Не всегда понимая— от чего, но точно зная, зачем. Ради жизни.
— Дру-у-уже! Устал я с ними…
80
Тамир вскрикнул, чувствуя, как сердце надсаживается от тоски, и распахнул глаза.
— Чш-ш-ш… Ты что кричишь? — Кто-то ласково погладил его по лицу.
Какие прохладные, какие ласковые руки!
— Ну вот, то в ознобе трясся, думала — не отогрею, а теперь горишь весь…
И снова чья-то ладонь легла на лоб.
Мужчина усилием воли принудил себя распахнуть глаза, сопротивляясь сну.
— Ты кто?
— Я? — Девушка, которая склонилась над ним, выглядела обеспокоенной. — А ты?
Он облизал пересохшие губы. Вопрос-то непраздный. И впрямь — он кто?
— Я… я…
Она подсказала:
— Тамир.
И он согласился, кивнул — хорошее имя. Даже повторил его эхом:
— Тамир…
— А я… — синие глаза смотрели выжидающе.
— Ты… — он порылся в памяти: — Лесана.
— Верно. — Девушка улыбнулась, отчего на щеках обозначились ямочки.
— Ты… острижена, — сказал мужчина.
— И ты тоже. — Прохладная ладонь скользнула от его пылающего лба к затылку, убирая потные пряди.
— Ты ничего не помнишь?
Он напрягся, пытаясь понять, о чем она говорит, но на месте воспоминаний зияла черная пустота.
— Не помню.
— И меня? И то, что случилось?
Он поднял руку. Она была тяжелая-тяжелая, непослушная, какая-то деревянная. Пальцы еле шевелились. Коснулся гладкой девичьей скулы и хрипло спросил:
— Я обещал жениться?
Она как-то испуганно улыбнулась и перехватила его ладонь.
— Тамир? Что с тобой?
И правда, что с ним? И где он? И кто она? Почему ему так плохо? Почему он такой слабый? Как котенок.
Девки любят беспомощных и жалких, ведь для женщин любовь замешана на сострадании. Какая еще любовь?"
"В отволоченное окно тянуло свежим прохладным ветром и запахом дождя. Снова непогода. Он перевел взгляд на девушку. В черной мужской рубахе и почему-то мужских штанах она казалась такой тоненькой… Вот наклонилась и осторожно приподняла его голову, устроив ее на сгибе руки.
