— Дяденька, — негромко окликнула мужчину девочка лет пяти, — ты заболел?
— Заболел… — неживым голосом ответил мужчина, по-прежнему глядя в пустоту. Высокий, широкоплечий, он загородил собой весь проем— не обойти.
Слада теснее прижала к себе Радоша, начавшего недовольно хныкать. Малышу хотелось ползти и он дал это понять, выгибаясь у матери на руках.
— Тс-с-с… — по-прежнему негромко сказала мать. Непонятно было, к кому она обращается— к меньшому мальчику или ко всем ребятишкам сразу.
В избе стало тихо-тихо. Дети медленно отползали за спину Слады.
Сдевой стоял не шевелясь.
Лихо страшное. Неужто и тут настигло? Ребятишки только-только во сне кричать перестали. За что же им это? Едва обжились. Едва вздохнули свободно. Да когда же все закончится! Сладу начала бить едва заметная дрожь. Ужас матери передался ребенку, который перестал наконец рваться с рук и затих, прижавшись к мягкой груди.
— Ива во дворе, Сдевой, — опять заговорила женщина. Негромко. Певуче. — Хочешь, Юна позовет ее?
Он не выпустит женщину.
Но еще может выпустить ребенка. Надо попытаться. Иначе все равно погибнут.
— Хочешь? — мягко спросила женщина, отыскивая глазами старшую дочь.
Девочка закусила побелевшие от страха губы.
— Пусть позовет… — эхом отозвался Сдевой.
Он стоял обманчиво расслабленный, отрешенный, страшный.
— Юна, кликни Иву, доченька… — попросила мать. — Не бойся, иди. Иди, не торопись.
Женщина не говорила. Она словно пела, почти не делая пауз между словами. Сердце билось где-то у самого горла, сознание затапливал ужас.
Юна… доченька…
Остальные ребятишки затаились, не решаясь даже плакать. Только бы молчали… Только бы никто не закричал…
Юна медленно-медленно, не поднимая головы, пошла к двери.
— Доченька, иди, не бойся, иди…
Малышка тенью проскользнула между косяком и опершимся о него ладонью мужчиной. Лишь бы не побежала, не заголосила… Нет. Медленно прошла через сени, осторожно открыла дверь… Хранители светлые, пожалуйста, пожалуйста!..
Хлопок!
Дверь громко стукнула, закрываясь за девочкой.
Сдевой вздрогнул, словно проснулся, и перевел взгляд безумных глаз на женщину, стоящую у ткацкого стана, и сгрудившихся за ее спиной ребятишек."
"Он бросился от порога, издав страшное нечеловеческое рычание. Слада закричала во все горло и швырнула под ноги смазанной тени ткацкий стан, сама отскакивая к печи. Рывок— и Радош заброшен на полати, а женщина схватила и выставила перед собой тяжелый ухват.
— Не подходи… — рычала она, загораживая собой детей.
