— Очнись!!!
Но Любляна вдруг с невиданной силой стряхнула тонкие руки и оттолкнула назойливую помеху прочь. Да так оттолкнула, с такой силой, что Клёну швырнуло прямиком в поленницу. Падая, девушка запнулась о деревянные козлы для распилки дров, неловко повалилась спиной назад и крепко ударилась затылком. На миг перед глазами помутилось, вдруг показалось — она снова в доме, замелькали какие-то образы: братья, сестры, воющая Юрса, а потом в голове прояснилось, и несчастная поняла — все происходит въяве!
Неловко, держась за выступающие из поленницы дрова, Клёна поднялась на ноги и в лунном сумраке увидела, как тянутся за матерью из ворот ребятишки.
— Нет… нет… нет!
Она кинулась следом, схватила меньшую сестрицу за косу, дернула к себе, влепила пощечину, надеясь тем самым растормошить девочку, но тонкая семилетка вывернулась и вцепилась ей в волосы, дернула несколько раз изо всей силы, а потом еще и укусила за ослабевшую руку. Клёна охнула и выпустила тонкую косичку.
— Стойте! Да стойте же! — она закричала, срывая голос.
— Любляна! Желан! Цветава! СТОЙТЕ!!!
Девушка кричала, подбегала к каждому, хватала, пыталась трясти, но идущие прочь из деревни люди не слышали ее криков, не внимали ее ужасу. Отталкивали только и вырывались.
— Дядька Водим! Да что же?.. — она с ужасом оглядывалась вокруг, судорожно прижимая ладони к лицу."
"Все поселение поднялось. Дворы распахнуты, двери настежь, и люди идут, идут, прочь идут! Дети, взрослые…
— Дядька Водим! — девушка подбежала к старосте и повисла на нем, заливаясь слезами отчаяния.
— Очнись! Очнись!
Ее снова ударили. Рука у старосты была тяжельше теткиной. Клёну снесло прочь, швырнуло об чьи-то ворота и торчащую из них железную скобу. Девушка сползла по иссохшим доскам на землю.
В этот миг завыли собаки. Все разом.
Словно сквозь толщу воды Клёна услышала эту жалобную возносящуюся к холодным звездам песнь отчаяния. В голове толчками, в такт биению сердца пульсировала боль, к горлу поднималась тошнота, мир вокруг кружился.
Девушка попыталась подняться на ноги, но смогла только встать на четвереньки.
Растрепавшаяся косища перевалилась через плечо и тянула голову к земле. Тьма перед глазами качалась и плыла.
— Мама… — Клёна упала лбом в землю. Подняться не было сил.
И в тот миг, когда она плавала между явью и забытьем, тоскливому собачьему вою, поднявшемуся над деревней, ответил другой — протяжный, многоголосый. Волчий.
Девушку подкинуло с земли.
