А как за водой сходить, так ей ноги промочить страшно.
— Молчи, сопля! — огрызнулась зардевшаяся Стешка. — Никого я не жду.
— Сватов встречать с кумахой на губах, конечно, не дело, — хмыкнул Тамир, взял ведро и вышел.
— Что ж ты, мама, не сказала, что вы ее сговорили? — с обидой спросила Лесана. — В хороший хоть род отдаете?
— За младшого Нерунова, — с гордостью ответил, вошедший с охапкой дров отец.
— За Горяя что ли? Так он же по весне с Боряновой дочкой миловался, — подивилась старшая.
— Разладилось у них, — развела руками Млада.
— Ах, разладилось… — протянула Лесана.
Еще бы. У нее с Мирутой тоже любовь не задалась. А теперь и братец его оказался верхоглядом. Чего же ожидать-то. Оно и понятно — семья обережницы получше семьи шорника будет. От таких родовичей морду не воротят.
Стешка покраснела и потупила очи. Эх, и красивая! Ну, Горяй, не дай тебе Хранители, девку обидеть. Про себя Лесана подумала, что, случись такое — шкуру с дурака спустит.
А дождь хлестал по крыше. Он хлестал весь день и всю ночь, а потом и все утро, а затем снова весь день и всю ночь.
Лесана с Тамиром, коротая непогодье, целыми днями спали и ждали, когда можно будет хоть нос показать за околицу. Увы."
"Земля уже не впитывала влагу, раскисла, покрылась глубокими лужами и стало ясно, что солнца не ждать ни завтра, ни послезавтра. Разверзлись хляби небесные. Ливни сменились нудной моросью и пускаться в путь по такой погоде было немыслимо. Лесана с Тамиром пытались занять себя хоть чем-то, но что делать, сидя в избе?
Обережница уже и к Неруну сходила, потолковала с ним о делах веси, о том, как подати собирают, да поведут ли обоз по санному пути.
Спрашивала про Ходящих, не донимали ли, не воровали людей? Просила, буде кто покусанный из лесу воротится — чтобы сразу запирали да посылали за колдуном.
Староста слушал, кивал и больше уже не видел в деловитой угрюмой девке бывшей невесты старшего сына, все позабылось. Мирута на глаза Лесане ни разу не попался, а вот Горяя она увидела.
И подивилась снова тому, как вытянулся давешний мальчишка, каким ладным парнем стал. А он глядел на гостью открыто и прямо. Пожалуй, понятно, отчего Стояна покой потеряла. Жених — загляденье, стройный, как тополь и лицом вышел. Меньшие дети, хоть и балованные, так и нравом ведь мягче старших.
А клятый дождь все лил и лил…
***
На сеновале было тепло. Влажный воздух особенно остро пах разнотравьем. Капли воды стучали по крыше, навевая тоску и досаду.
