Наследница в алых шелках

Приподнявшись на локте, потянул вниз одеяло, чтобы видеть ее грудь, и, лаская ее пышные формы, глядел, как она перестает хмуриться.

– Условия были почти такие же, как прежде, – сказал он. – Две поправки, и обе не в мою… не в нашу пользу.

– Цена поднялась до десяти тысяч. А еще есть некто, кто готов заплатить в конце недели, если этого не сделаем мы.

Он провел ладонью по ее напряженным соскам.

– Это его изобретение. Думаю, что дверь оставалась приоткрытой только потому, что ему нравилось твое общество. Однако ничего не поделаешь.

Как и договорились, мы станем продолжать без него.

Казалось, она его уже не слушает. С закрытыми глазами она наслаждалась удовольствием, которое он ей доставлял, выгибая спину, так чтобы грудь поднялась еще выше. Он опустил голову и легонько поласкал ее языком.

– Сколько у тебя есть? – задыхающимся шепотом спросила она.

Ему пришлось усилием воли отвлечься от того, что его сейчас больше всего занимало, чтобы найти ответ.

– Три тысячи сейчас. К июню будет пять. Это когда выплатит доверительный фонд.

 – Он отбросил эти слова сразу же, как их произнес. Сейчас ему было совершенно наплевать на дела. Он принялся посасывать одну грудь, пальцами лаская другую. От каждого сладкого вздоха Розамунды он возбуждался еще больше.

– У меня есть остальные деньги. Мы можем согласиться.

Ее слова прозвучали едва слышно между умоляющих всхлипываний. Наконец поняв, что она сказала, Кевин изумленно поглядел на нее.

Она не открывала глаз, но на губах заиграла кошачья улыбка.

– Не останавливайся.

Ты обещал, что не опустишь руки.

Он потянул ее на себя и посадил, чтобы видеть, как она отдается на волю ощущений, пока он ласкает ее. На ее дивном лице, смягчившемся от возбуждения и наполовину скрытом длинными волосами, читался экстаз. Губы разомкнулись, голова безвольно покачивалась, а блестящие голубые глаза глядели на то, что он делает, из-под едва приоткрытых век.

Кевин чуть подвинул ее и притянул вниз так, что ее груди оказались у него над лицом. Руками и языком он довел ее до дрожи.

Просунул руку между бедер и стал ласкать, пока безумные крики не обострили его голод до предела. Приподняв Розамунду за бедра, он медленно вошел в нее и дал сладкому мучению превратиться в истинную пытку.

Она посмотрела на него затуманенным и слегка удивленным взглядом. Потом опустилась ниже, чтобы он вошел в нее до конца, и чуть двинулась – совсем легонько, но достаточно, чтобы на мгновение его ослепить.

Она оглядела то, как они сомкнулись, и двинулась снова.