Наследница в алых шелках

Она жалела, что он ей помешал.

– Они были достаточно учтивы. Что же до вашей тети Долорес, она к нам не вышла.

– Неудивительно, особенно после спектакля. Это и к лучшему. Она из тех, кто станет задавать вам вызывающие вопросы, поскольку думает, что светская этика не относится к тем, кто ниже ее.

На это Розамунде нечего было возразить.

Он склонил голову набок и оглядел ее.

– Странно, что вам не задали больше вопросов, когда дамы остались с вами наедине. Черт подери, у нас, у остальных, вопросы есть.

Его продолжало качать из стороны в сторону, и после каждого покачивания он оказывался все ближе.

– Задали несколько вопросов. Немного.

– Вот лодыри. Это ведь их специальность, разве нет? Выуживать информацию. – Он вгляделся в ее лицо. – Должно быть, ваша внешность удивила и осадила их. Вы не то, что они ожидали увидеть. Не походите на лавочницу, верно?

– Возможно, это оттого, что я сделалася обеспеченной.

Как только Розамунда сказала эти слова, она поняла, что совершила ошибку, и не только речевую.

– Да, сделались. Полусумасшедший герцог оставил вам огромное состояние, а свою родню обделил. – Его глаза зловеще вспыхнули. – Увидев вас сегодня, я сразу понял, в чем дело. Как вы этого добились.

– Я ничего не добивалась.

– Так это был сюрприз, да? Не смеши меня. – Он подался вперед, и она ощутила запах портвейна. – Ты, наверное, очень хороша. Черт, да ты, пожалуй, самая дорогая шлюха в Англии, так что должна быть неподражаема.

Едва удержавшись от искушения врезать по этой ухмыляющейся физиономии, она выпрямилась и отступила на шаг.

– Вы слишком много выпили и заговариваетесь. Я не желаю стоять здесь и подвергаться оскорблениям человека вроде вас.

Розамунда развернулась и шагнула к ведущим в гостиную дверям.

Ее остановила вцепившаяся в плечо рука.

Она с силой толкнула его в грудь, но хватки он не ослабил. Приказала ему прекратить. Стала извиваться, так что его поцелуй вместо губ, пришелся на ее шляпку.

Повернув голову, Розамунда впилась зубами ему в руку. Он выругался и ударил ее ладонью по щеке с такой силой, что у нее запрокинулась голова. Секунду она видела лишь небо и звезды, потом ее накрыло болью.

И вдруг он исчез. Внезапно оказавшись на свободе, она пошатнулась и схватилась за перила.