— Только и слышишь вечерами на приемах: того просватали, этого просватали… Так нам, глядишь, останутся одни вдовцы да страшилища.
— Не переживай, уж кто-нибудь да найдется. В девицах не останешься, — рассеяно успокоила Либуше, размышляя, как бы получше подвести разговор к нужной теме.
— Кому что, а им — женихи, — пани Мерана тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, как ее утомляет несерьезность молодежи. — Ты, княжно, расскажи лучше, как тебе живется на новом месте-то? Муж не обижает? А то все думают, я — слепая, не вижу, что заксонки эти вокруг тебя змеями вьются, одну не оставляют.
Небось, чтобы лишнего не сказала?
— Придумаешь тоже, — Либуше беспечно улыбнулась, в душе настораживаясь. — Хорошо у нас все. Не скажу, что душа в душу, но, кажется, мы с крулевичем поладили.
— Да уж, с такой-то красотой не поладить, это ж он совсем слепым должен быть! — Всплеснула руками Мерана. — Чай, муж он, а не просто так штаны носит!
Девочки захихикали, по вендской привычке прикрываясь рукавами.
Рукава у заксонских платьев кроились иначе, поэтому получалось довольно смешно. А княжна поджала губы, давая понять, что ей не понравилась ни шутка, ни куда заходит разговор. И тут же сменила тему.
— Вы лучше скажите, что у нас дома делается? Может, получал кто-нибудь весточки из Любице? А то за этой свадьбой и спросить некогда."
"— А что там может делаться? — Беспечно отмахнулась Любина. — Мне посол Велимир вчера письмо от родни занес. Живы все, здоровы, чего и нам желают.
Отец, вроде, с князем на Руян собрались. Укрепления посмотреть, Свентовита дарами потешить, руянам показаться, чтобы не забывали, кто у них князь. А то, говорят, много воли забирать стали.
Далее к разговору подключилась Предслава, пересказывая, кого за кого просватали за последние три месяца. Пани Мерана добавила свое, о видах на урожай и цены зимой. По всему выходило, что одна только Либуше не удосужилась написать домой. И в этом потоке писем можно было переслать все: от обычной бабской сплетни про «мужа-молодца», до тайного послания.
Так и не додумавшись, как вывести на чистую воду доносчицу, Либуше только намекнула, что муж случайно проговорился ей, как не доволен ходящими о них сплетнями. Вслух подивилась, и как только сплетни быстро до Любице дойти успели. И на том разговор закончила. Умная поймет, а дуре никакие внушения не помогут.
Вечером, когда принц привычно пришел к ней в комнату, Либуше честно пересказала ему разговор.
