Потому что это означало бы, что у него ко мне настоящие чувства! У него… ко мне…
А потом меня начинает тошнить. Опять. И на время мне приходится забыть о своих мыслях. Савва ругает себя на чем свет стоит, твердит что-то вроде:
– Совсем из ума выжил, дурак старый… Беременную женщину на воду! В качку…
Я смеюсь, хотя плохо так, что сил на это и нет.
– Ну, какой ты старый?
Прогулка, которая должна была нас развлечь, оборачивается сущим мучением. На берег я схожу в полуобморочном состоянии. Держась исключительно за счет мужа.
Домой едем с включённым на полную мощность кондиционером. Тошнота уходит, будто ее и не было, но на ее место приходит сонливость.
– Я на веранде полежу, ладно?
– Хорошо. А я поработаю с документами.
Сбрасываю босоножки и, поджав ноги, сворачиваюсь в клубок на садовом диванчике. Совсем рядом плещется река. Стучит дверь в кухне… Хлопает дверца холодильника. С тихим мяуканьем ко мне присоединяется кошка. Майка не сразу меня признала, не уверена, что я и теперь у нее в милости, возможно, она просто дает мне понять, что может бродить где угодно.
Потому как хозяйка в этом доме – она. Улыбаюсь своим мыслям. Ничего удивительного в том, что кошкам присуща ревность, нет. Люди ближе к животным, чем кажется.
– Я принес холодный чай. Будешь?
Киваю. Встаю, чтобы напиться. Пользуясь случаем, Савва устраивается на диване с айпадом.
– Ложись ко мне на колени. Будет удобнее.
Мне да, но не ему. А впрочем, он же сам предложил. Осторожно укладываю голову ему на ноги.
Верчусь. И понимаю, что он с каждым моим движением все сильнее твердеет в том самом месте… Я затаиваюсь испуганной мышью. Не уверена даже в том, что дышу. А потом беру и поворачиваюсь на другой бок. Мои губы почти касаются его обтянутой домашними шортами плоти. А нос утыкается в твердый живот.
– Тая, что ты делаешь?
– Ты знаешь…"
"Неудобно жутко. И страшно… немного. Но я просовываю ладонь под резинку и обхватываю тяжелую плоть. Если у Саввы и есть какие-то сомнения, он не дает им ни шанса.
Чертыхаясь, как сапожник, привстает, сдергивает шорты к коленям, чтобы мне было удобнее. Бархатная головка мажет по моей щеке. Оставляет влажный след. Я сглатываю, никак не решаясь сделать то, что задумала. Касаюсь ледяными пальцами уздечки, шевелю штангу в канале уретры.
– Ты это сделал на зоне?
– Да, – шипит Савва. – Тебя это отталкивает?
– Нет. – Я трусь щекой еще, позволяю штанге царапнуть мою кожу, а после беру его в рот.
