Насвистывая в темноте

Мы залезли в «шеви» и помчались по улицам, а я смотрела на мелькающие мимо дома и удивлялась тому, насколько мир сегодня выглядит лучше, чем вчера. Тротуары чище, и машины блестят ярче, и даже Пол Анка в радиоприемнике поет зажигательнее прежнего.

Закончив поправлять макияж, Нелл откинула вниз подголовник и обернулась к нам с Тру, притихшим на заднем сиденье машины:

— Есть и другие хорошие новости.

Видите, какая остроумная у меня сестра? Даже Нелл рассмеялась.

— Мы с Эдди собираемся пожениться.

— О всеблагие Иисус, Мария и Иосиф! — обалдело простонала Тру.

Эдди зафыркал от смеха, а Нелл объяснила:

— Мы помолвлены. — Тут она помахала левой ладонью, и на пальце блеснуло тонкое золотое ирландское колечко: две сплетенные руки. — Это обручальное кольцо миссис Каллаган. Она дала его Эдди, чтобы он подарил мне.

Чувствовала я себя так, будто выползла из кабинки аттракциона «дикая спираль» на ярмарке штата: голова несется кругом, и все вокруг такое вытянуто-кривое. Ни за что не поверила бы, что в это лето может втиснуться еще хоть одно большое событие.

А вот и нет, уместилось. Нелл выходит замуж.

Когда мы повернули на 59-ю улицу, я сказала:

— Нужно хоть на минутку заглянуть к бабуле, рассказать, что маме стало лучше.

Буркнув «оки-доки», Эдди свернул на бабулину улицу, но притормозил у «Магазинчика на углу» Делэнси — купить себе сигарет «Кэмел» и всем по содовой. Нелл отправилась с ним. Похоже, она ни на миг не желала выпустить руку Эдди, а тот и доволен. Наверное, решил, что сиськи Нелл нравятся ему больше, чем Мелиндины, потому что не мог оторвать глаз от ее «очаровашек тридцать шестого размера», как он их называл.

Нелл всегда ужас как гордилась своими сиськами. Так что теперь они оба восхищались ими: нашли что-то общее. Совсем как мы с Генри — книжки, и шоколадная газировка, и самолеты, все те вещи, которые интересны нам обоим. У нас с Генри тоже есть нечто общее. Вот только непонятно, почему мама вышла замуж за Холла? У них-то ничего общего нет.

Когда Нелл и Эдди вошли в магазин, Тру наклонилась ко мне:

— Только ты сама расскажи бабуле, ладно?

Я понимала, Тру счастлива от свалившихся на нас новостей — мама не умрет, нам можно пожить у Расмуссена, а Холл сел в тюрьму, — и ей не хотелось подпортить радость игрой в «Угадайку» с дядюшкой Полом.

Да и его домики из палочек от эскимо кому угодно испортят настроение, ведь до аварии дядюшка Пол был плотником. Глядя на сестру, я решила, что лучшего момента может и не представиться.