Насвистывая в темноте

Он купил ей чудесную пару розовых туфель, которые так ей понравились, у Джима, коммивояжера с коричневым носом, который стал теперь вожаком стаи в «Обуви Шустера», раз уж Холл отправился в тюрьму. И на пальце у мамы было то самое кольцо, на которое я наткнулась в потайной дыре. Колечко, свернутое из обертки от печенья. Это кольцо мистер Дэйв подарил маме, когда они обручились, и она берегла его все годы.

Я сидела рядышком с ней на одной из деревянных скамеек, а мистер Дэйв отправился к столу, чтобы принести маме поесть.

— Ты теперь счастлива? — спросила я.

Поначалу мне казалось, мама не расслышала вопроса, и я уже собиралась задать его снова, как она ответила:

— Счастлива? Ну, в больнице я решила, что вряд ли увижу, как вы с Тру подрастете, и… — Мама не окинула меня одним из тех печальных взглядов, они остались в прошлом, но в ее голосе все равно звучало что-то печальное. — Ты простила меня, так ведь? Что было, то прошло?

— И быльем поросло, — добавила я, хотя это только часть правды.

— Я вспомнила кое-что. У меня есть для тебя маленький ранний подарок на день рождения. — Мама порылась в кармане юбки и вытащила оттуда папины «Таймекс». — Он хотел бы, чтобы эти часы стали твоими.

Она опустила их в мою подставленную ладонь.

— Давай, надень, — сказала мама. — Я подогнала браслет. Они будут расти вместе с тобой.

Я просунула запястье в эластичное серебро браслета, поднесла часы к уху и вспомнила, как их тиканье всегда вселяло в меня чувство безопасности, стоило прижаться щекой к папиной руке.

И тут мистер Дэйв вернулся с тарелками для нас. Сел по другую сторону от меня и сказал:

— Вот черт, провалиться мне на месте.

Я подняла руку, чтобы он мог посмотреть. «Они устали, но по-прежнему тикают», — подумалось мне.

И тогда мы просто устроились поудобнее, и ели, и глядели, как все остальные танцуют до упаду. Видели бы вы, как отплясывают Этель с Рэем Баком. Вот это зрелище! Лучше даже, чем Фред Астер и Джинджер Роджерс, если спросите мое мнение.