Насвистывая в темноте

Потому что, если она и вправду умирает, ей захочется услыхать эти приятные новости прежде, чем они снова встретятся в раю.

— Ты идешь? — спросила я Тру.

— Не-а. — И, подхватив пакет с «Клинексами», сестра зашагала на задний двор.

Тут я забеспокоилась. Тру, которая храбрее, и милее, и умнее, и общительнее меня, отчего-то решила, что проведать собственную умирающую мать — идея не очень разумная. Это заставило меня задуматься, и я чуть не пошла за Тру.

Но как раз в эту минуту на своем «шеви» подкатил Эдди Каллаган.

Машина вся бирюзовая с белым, а еще у нее плавники, так что если вдруг случайно съедет с дороги прямо в лагуну, то ничего страшного. Нелл рассказывала, этот «шеви» достался Эдди задешево, потому что прежний владелец крупно задолжал книжникам. Я даже не сомневалась, что он посещал именно «Библиотеку Финни». Может, этот владелец забывал платить взносы, отчего миссис Камбовски и впрямь приходила в ярость, так что бедняге не осталось ничего другого, кроме как продать Эдди свою машину. И отдать деньги ей, чтобы не злилась? Надо будет потом спросить у Тру. В последнее время она подолгу торчала в библиотеке. Жульничала с Книжным Червем, наверное.

— Как делишки у моей малышки? — спросил Эдди у сисек Нелл, от которых, похоже, глаз не мог отвести. Я его не винила. Так и торчат прямо вперед, как фары на его машине.

Я забралась на заднее сиденье, Эдди выкрутил приемник погромче, и мы поехали по Влит-стрит к больнице, слушая песенку про «Любовное лекарство № 9».

Но стоило нам встать у перекрестка Норт с Лисбон-стрит, как Эдди сказал: «Во черт, я что, скорость превысил?» И посмотрел в зеркало заднего вида, на котором качались меховые игральные кости.

Я развернулась на заднем сиденье и увидала Расмуссена. Мигалки на его машине так и полыхали.

Эдди подъехал к бордюру и подышал в ладонь. Очень разумно, ведь несвежий запах изо рта совсем некстати, когда говоришь с полицейским. Внезапно Расмуссен оказался рядом, просунул голову в салон, посмотрел прямо на меня и говорит:

— Салли, ты не могла бы выйти из машины?

Эдди, весь такой счастливый, что ему не выписали штраф, потянулся назад и выпихнул меня вон.

Расмуссен уселся на бордюре неподалеку и позвал: «Присядь, пожалуйста». Он снял фуражку, и мне снова подумалось: какие у него классные густые волосы, вот только ободок фуражки их примял. Сверху потемнее от пота, а нижняя половина цвета сладкой кукурузы с нашей фермы, спелой в самый раз.