Назад в СССР 2

— Как пропал? — кустистые брови мастера встали домиком.

— Нет его нигде. Тело обнаружили соседи. Дверь в квартиру Зверевой была открыта. Но мальчика до сих пор не нашли.

— Ядрена-матрена! Ты уж, Андрюша, постарайся, найди его. Малец смышленый, жалко парня! Мамаша его часто на работу таскала. Он у меня в цехе бывало ошивался. Я по первости гнал его отсюда, кричал, дескать, производство опасное, не место для игр, но потом смотрю, парень-то он аккуратный. Куда попало пальцы не сует, куда не надо не лезет. Так и прижился у меня.

Частенько мы с ним обход по цеху делали. Я покрикивал на своих балбесов, смотрю, а он также хорохорится, и руки в боки ставит также, и лоб морщит. Ну прям как я. Эх. Не хватает ему батьки…

— Найду, Петрович, я его обязательно найду. Ключ к мальчику — убийца Зверевой. Выйдем на него — и Олега отыщем. Ты мне лучше скажи… Были ли у Раисы Робертовны враги?

— Да какие у тигрицы могут быть враги. Все ее боялись. Даже сам директор фабрики без стука не смел к ней входить. Баба-гром была, ты сам знаешь.

Так что открыто ей никто не перечил. Вот если только кто обиду затаил. Но от обиды не убивают. А что, Зину тот же самый ирод придушил? Сволота! Моя бы воля…

— Не знаю пока, но похоже, что тот же самый. Хотя многое не клеится. Зину и других девушек находили в зарослях, а Зверева погибла в квартире. Все они задушены, но у всех жертв, кроме Раисы Робертовны, орудия убийства не найдены. Преступник их с собой забирал. Веревки или ленты, не знаю… А у Зверевой на шее ее собственный красный поясок был.

Будто убийца не готовился и использовал то, что первое под руку попалось.

— Помню ее этот поясок, — вздохнул Петрович. — Любила Раиска в нем щеголять. Последний раз ее когда видел, она как раз в нем была. Я еще подумал, что не подходит эта красная штука к синему платью. Торчит, понимаешь, прямо в глаза лезет. Но вслух ничего не сказал. Она меня к себе вызывала, подписать бумажки на увольнение по отрицательным мотивам — на того несуна с банкой лака. Напиши, говорит, Петрович, на Степанова характеристику.

Только правдивую, а то он, говорит, жаловаться собрался, что, мол, увольняют его незаконно. А сама сидит, лицо красное, как этот самый поясок. Что с вами, говорю я, Раиса Робертовна? Щеки горят, будто давление, как у моей бабки. А она мне говорит, что Степанов этот всю кровь ей выпил. Представляешь, Зверевой кровь выпил? Что кричал, говорит, и ругался у нее в кабинете.

— А что за Степанов? — заинтересовался я.

— Да лоб молодой.