Назови меня своей

Боже, я хотела, чтобы Мартин продолжил, не останавливался, дарил мне эти восхитительно-сладостные ощущения, от которых сердце металось по всей грудной клетке, а дыхание перехватывало. Улыбка лорда Валентина стала шире, а красный огонёк в зрачках — ярче.

— Нравится, крошка? — вкрадчиво шепнул он, почти касаясь моих губ, и обвёл подушечкой вокруг соска, едва ощутимо, как будто пёрышком.

А палец Мартина чуть ускорил поглаживания вокруг, между складочек, то и дело задевая чувствительную точку, и мои бёдра начали двигаться.

Я ничего не могла поделать со своим телом, полностью вышедшим из-под контроля. Оно сгорало в тёмном удовольствии, плавилось под взглядами вампиров, и ему нравилось, что с ним делают, что оно такое беспомощное и открытое… Для взглядов, прикосновений, всего того, что приготовили для меня сегодня. Ноги сами раздвинулись ещё шире, и моих ушей коснулся тихий, довольный смех Валентина.

— Лё-о-оля, я спросил, — мурлыкнул он мне на ухо и чуть прикусил мочку — ощутимо, чуть-чуть больно, и в то же время приятно.

Тёплые губы втянули, язык поиграл, и с моих губ сорвалось покорное:

Кажется, скоро это будет моим любимым словом… Потому что после этого меня поцеловали. Неторопливо, настойчиво, дразня мой рот, побуждая податься навстречу и ответить, сдаться под напором и позволить Валентину целовать меня так глубоко, как он этого хотел. И как хотела я… С небес на землю вернуло очередное деликатное прикосновение внизу, но — на сей раз не пальцем.

Осознав, что это губы лорда Мартина прижались к нежному местечку, осторожно втянули ставший безумно чувствительным лепесток, и уже его язык пощекотал истекающий влагой бугорок, я сдавленно всхлипнула, дёрнулась, прерывая поцелуй. Острое смущение пронзило до самой глубины, и я всё же попыталась сдвинуть колени — безрезультатно, правда. Лорд Мартин легко удержал мои ноги, продолжая бесстыдно ласкать самым откровенным и интимным образом, и я совсем ничего не могла с этим поделать. Только напрягать руки в бархатном плену, беспомощно натянув путы, да стараться удержать порыв прижаться бёдрами сильнее к искушающему, такому умелому рту…

— Ох, н-нет… — испуганно вырвалось у меня, и я прикусила губу, уставившись на лорда Валентина.

— Да, Лёлечка, — обжёг жарким дыханием мои дрожащие губы Валентин и погладил их пальцами.