Назови меня своей

Я застонала сквозь стиснутые зубы, воздуха в лёгких не хватало, я задыхалась от накопившегося напряжения, дрожала, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

— О-очень… — мой голос сорвался, я подавилась вдохом.

К тому пальцу, что находился внутри меня, присоединился ещё один, и от ощущения наполненности, которого, оказывается, мне так не хватало, я тихо хныкнула, заёрзав в неосознанном желании получить больше… сильнее… Глубже.

— А хочешь, чтобы было ещё лучше? — проникновенный, искушающий голос обволакивал со всех сторон, отрезал от реальности, не давал времени на раздумья.

— Х-хочу-у-у!.. — простонала я, подавшись навстречу очередному мягкому толчку, и судорожно вцепилась в изголовье, опасаясь, что рассыплюсь по кусочкам, не выдержу этого сладостного ожидания.

Довольный смех Валентина прошёлся по нервам, как пальцы музыканта по струнам, а от следующих его слов меня окатила волна нестерпимого жара, и — оказывается, я ещё могла смущаться.

— Тогда скажи, девочка, — носфайи нежно улыбнулся и обвёл большим пальцем контур моего приоткрытого рта.

А потом скомандовал: — Оближи губки, Лёля.

Боже, как пошло это прозвучало. Я послушно облизнулась, не сводя с него растерянного взгляда и пытаясь осознать, что же должна сказать. Его палец заскользил по моим влажным губам, вызывая совершенно непристойные ассоциации, а… брат Валентина внизу практически повторял движения, но больше не прикасался к горевшей в огне плоти, только вокруг, разглаживая складочки в намёке на грядущее удовольствие.

Если буду и дальше такой же покорной и выполнять все приказания. Пальцы Мартина внутри сводили меня с ума, они то двигались ритмично, вместе, то старший вампир начинал ими шевелить в произвольном порядке, и меня раз за разом окатывали горячие волны ощущений. Я чувствовала себя беспомощной утлой лодочкой, попавшей в самый центр бешеного шторма.

— Как ты хочешь, крош-шка? — с довольной, предвкушающей улыбкой уточнил лорд Валентин, и от его слов сердце сбилось с ритма, а меня окатил могучий приступ замешательства.

Как хочу?.. М-мамочки, нет, это слишком! Ведь мне хотелось совершенно не пальцев, совсем нет. Но… Сказать вслух?! Я же умру от смущения!.. Мелькнула насмешливая мысль, что — поздно стесняться, всё более, чем откровенно, и ещё одна уступка в эту сторону уже ничего не изменит. Я ведь всё равно это сделаю, скажу, что от меня хотят услышать, иначе взорвусь от напряжения и неудовлетворённости.