Назови меня своей

Палец лорда Валентина совершенно неожиданно скользнул мне в рот, и прежде, чем успела подумать, что делаю, губы рефлекторно сомкнулись вокруг него, как будто мне дали леденец… Глаза вампира вспыхнули расплавленным серебром, в зрачках бесновался рубиновый огонь, и Валентин медленно вынул палец, а я осознала, насколько непристойно выглядели мои действия. Уверена, младший вампир представил вовсе не палец… Я тихо застонала, умирая от смущения, но глаз отвести не посмела. Он ведь хотел, чтобы я смотрела на него.

— Это позже, — мягко произнес Валентин, и его ладонь скользнула по моей шее и ниже, накрыв холмик груди с торчавшей вершинкой. — Но ты правильно поняла, малышка, — его улыбка стала коварной. — Так как ты хочешь, Лёля? — он чувствительно сжал мою грудь, причинив болезненное удовольствие, а его брат… вынул пальцы, оставив меня распалённой, растерянной и жаждущей продолжения.

Хоть в каком варианте, мне уже всё равно, лишь бы дальше… Я сглотнула, словно перед прыжком в пропасть, и послушно выговорила, глядя вампиру в глаза:

— Г-губами… И языком… — вышел шёпот, и такой умоляющий, что я смешалась, попыталась отвернуться, хоть как-то спрятаться от пронизывающего взгляда Валентина.

Не получилось. Он видел всё, что со мной творилось, когда его старший брат вновь приник к моей горящей плоти ртом, и я протяжно застонала, подавшись вперёд. А потом снова, когда его язык начал свой непристойный танец, и снова — уже когда внутри оказались пальцы… Тело охватила крупная дрожь, перед глазами расплывались разноцветные круги, а напряжение стремительно нарастало, мои бёдра двигались быстрее — как и движения Мартина ускорились.

— Вот так, девочка, молодец, Лёля… Такая страстная… Громче, крошка, я знаю, ты можешь…

Да, мои стоны перешли в крики, я больше не ощущала своего тела — только жар, пылавший в каждой клетке, лаву, тёкшую по венам вместо крови, и горячие прикосновения языка, губ, пальцев… Собственная несдержанность усиливала эмоции в сотни раз, мой голос отдавался в ушах, заставляя бессвязно шептать:

— Ещё… пожалуйста, о, да-а!.

Я умоляла Мартина продолжать, уже не вспоминая ни о своей застенчивости, ни о собственной неопытности. Всё, чего мне сейчас хотелось — это погасить наконец пожар, в котором я горела и никак не могла сгореть, и только старший вампир мог это сделать.