Назови меня своей

— Ты просишь, Лёлечка, это так приятно слышать… — вкрадчивый голос Валентина, и его ладони, блуждающие по моему телу, добавлявшие ощущений, ласкавшие грудь, живот, шею.

Кожа стала настолько чувствительной, что каждое прикосновение — словно удар маленькой молнии прямо по обнажённому нерву. Мне казалось, я больше не выдержу, что-то внутри меня разобьётся на сотни осколков, я сама перестану существовать, потеряюсь в бесконечном, остро-сладком наслаждении. Уже хотелось, чтобы Мартин наконец сделал нечто, что прекратит эту пытку, перестал удерживать меня на самой грани, умело отстраняясь в самый последний момент и легонько дуя на словно облитое горячей карамелью лоно, истекавшее от желания.

Я чувствовала, как по щекам текут слёзы от избытка эмоций, тихо всхлипывала, прикусывая опухшие губы, и просила, просила ещё…

Пока в какой-то момент вдруг что-то не изменилось. Я толком не успела осознать, что же такое, только отметила, что, кажется, во мне остались только пальцы Мартина, он опять отстранился.

Для чего, я поняла всего лишь спустя мгновение. Обжигающие губы старшего вампира прижались к внутренней стороне моего бедра, и я вскрикнула снова, но уже не от наслаждения — кожу обожгла боль, и почти сразу пришло осознание, что… меня укусили?.. Я уставилась широко раскрытыми глазами на Валентина, дыхание перехватило, и я скорее угадала, чем услышала его слова:

— Ш-ш-ш, совсем немного боли, Лёля, чуть-чуть…

Не дав мне толком осознать происходящее до конца, младший носфайи прижался к моим губам, и его пальцы вернулись к моей груди, играя с сосками.

О-о-о, Господи, я думала, ярче ощущений уже не смогу испытать. Как же я ошибалась. Боль и нараставшее наслаждение смешались, а умелые пальцы лорда Мартина продолжили изысканную ласку, одновременно проникнув в меня глубже и с силой нажав на горевший огнём бугорок. И я перестала существовать, растворившись в чистом удовольствии. Мой очередной крик, только теперь уже совсем не от боли, заглушил поцелуй Валентина, и я даже не заметила, что в какой-то момент он перестал быть нежным. Мартин не убирал пальцев, вновь и вновь погружая меня в расплавленный океан наслаждения, не давая сдвинуть ноги и прекратить это сумасшествие. Боль отступила, я смутно почувствовала, как по месту укуса ласково прошёлся язык старшего вампира, но очередное движение, и я выгнулась, позабыв обо всём, глухо застонав прямо в рот Валентину.