Назови меня своей

Я дрожала сильнее, чувствуя, как стремительно и неудержимо накатывает освобождение, такое странное, непривычное, в разы острее и ярче, и когда мир сошёл наконец с ума, закрутив в огненной воронке бесконечного наслаждения, я забилась в руках Мартина, захлёбываясь криком, ощущая, как всё во мне пульсирует в такт накатывавшим волнам удовольствия. Кажется, я всё-таки на несколько мгновений потеряла сознание, словно кто-то выключил, а потом снова включил свет, и по щекам ползло что-то подозрительно мокрое… Я потеряла ещё одну частичку себя, но что приобрела взамен?

Окружающее медленно становилось на свои места, сознание робко ощупывало реальность, пытаясь понять, как себя вести и в каком состоянии тело.

Тело мелко подрагивало, обессиленно обмякнув, ноги мои уже никто не держал, но вокруг талии ощущалась рука Мартина. Прислушалась к себе: в деликатных местах чувствовалось определённое неуютство, место вторжения слегка пульсировало, отдаваясь внизу живота, и… тело не насытилось, к моему слабому удивлению. Ему хотелось продолжения, так, как положено, мышцы не хотели до конца расслабляться.

— Лёля? — раздался около уха бархатистый, с хриплыми нотками голос Мартина, его ладони скользнули вверх и накрыли холмики грудей с торчащими вершинками. — Тебе понравилось, девочка? — пальцы старшего носфайи чуть сжали, помассировали полушария.

Тем не менее, несмотря на желания тела, морально я чувствовала себя опустошённой и слишком уставшей, чтобы сейчас смущаться или предаваться отчаянью по поводу того, как глубоко я ушла по тропе опасного, тёмного наслаждения.

Глаза открывать не хотелось, но откуда-то знала, чувствовала: Валентин сидит напротив и внимательно смотрит. Словно в ответ на мои мысли его ладони коснулись моих лодыжек, тихонько их погладили. И я ответила, как могла честно:

— Н-не знаю, милорд… Всё… странно… — голос звучал слабо, сипло — похоже, я его сорвала в криках.

— Я знаю, что тебе наверняка понравится, Лёлечка, — вкрадчиво шепнул Мартин, и от его слов по спине прокатилась волна колких мурашек.

Вяло шевельнулось любопытство, я всё ещё не могла отойти от недавнего шквала ощущений, отголоски которых вспыхивали по телу то там, то здесь, заставляя несильно вздрагивать. Конечно, на границе сознания теплилась мысль, что только Валентин получил своё удовольствие, а насколько серьёзны дальнейшие намерения его брата, я чувствовала поясницей, к которой прижимался такой же твёрдый и горячий ствол.