Назови меня своей

Поясница сама прогнулась, подставляя попку под ласкающую руку, чувствительная точка наливалась жаром, и мои пальцы снова судорожно вцепились в края сиденья, а тело охватила дрожь. Валентин опять скользнул в меня, в жаркую, влажную глубину, заставив мышцы приглашающе сжаться, погладил изнутри, и я послушно выгнулась, тихо ахнув от брызг наслаждения, окативших с головы до кончиков пальцев на ногах. Всхлипнув, я зажмурилась, подаваясь навстречу этим пальцам, так бесстыдно входившим в меня сейчас без всякого сопротивления с моей стороны.

— Ты ведь не думала в самом деле сбежать, Леллиаль, правда? — ласково спросил Валентин, медленно скользнув по моему уже откровенно мокрому лону и коснувшись болезненно пульсировавшего бугорка.

И снова я позабыла о наказании, погрузившись в знакомое, терпкое удовольствие. Коротко застонала, пережидая острый всплеск ощущений, и пролепетала непослушными губами:

— Н-нет, конечно, милорд… Я не хочу… сбегать…

— Валентин, крошка, — мягко поправил вампир.

И третий удар, от которого я громко вскрикнула, захлебнувшись в эмоциях — одновременно лорд нажал на чувствительную точку и его пальцы проникли особенно глубоко, задев внутри какое-то местечко. Мир взорвался обжигающими искрами, я поперхнулась вдохом и провалилась в жаркую пропасть наслаждения, щедро приправленного болью, и… Терпкая, с горчинкой, волна смыла все прежние эмоции, страх, неуверенность, сомнения. Тело сотрясали волны дрожи, палец Валентина всё так же оставался во мне, заставляя вновь и вновь подаваться навстречу, желая вычерпать удовольствие до дна, до самого конца.

Колени сами раздвинулись шире, я упёрлась в сиденье, ничего не видя и не слыша вокруг, погружённая лишь в острые, на грани, переживания. Прохладная ладонь Валентина легла на саднящую, воспалённую после ударов кожу на попке, и я вновь тихо вскрикнула, теперь уже от совсем других ощущений.

— Больно, Лёля? — с искренним сочувствием спросил младший вампир, легонько погладив, и я почувствовала, как от его пальцев потекла блаженная прохлада, успокаивая и прогоняя боль.

— Д-да, — я всхлипнула, снова сморгнув слёзы с ресниц.

— Хорошо, лучше запомнишь, девочка, — жёстко произнёс он, и почти сразу ягодиц поочерёдно коснулись губы лорда.

Несомненно, запомню отлично и надолго. Валентин аккуратно опустил мне платье, так и не вернув трусики на место, и благодаря его магии моя пострадавшая попка не причиняла неудобства.