Назови меня своей

Несколько мгновений царила звенящая тишина, Валентин словно гипнотизировал меня взглядом, и я слышала его тяжёлое дыхание, видела крепко сжатые губы. Он тоже злился, и очень, и эта злость требовала выхода. А потом вампир негромко, отрывисто скомандовал:

— Ложись на живот, Леллиаль, живо. И платье подними.

Пряча взгляд, я молча выполнила приказ, устроившись на коленях Валентина и стараясь не думать, что же меня ждёт — наверняка не то самое удовольствие через боль, с которым уже успели познакомить. Сейчас будет просто больно, потому что я в самом деле виновата и заслужила то, что получу.

Я прекрасно это понимала и старалась сдержать слёзы, дрожавшие на ресницах. Послушно подняла подол, прикусив губу и сморгнув влагу — на обивке появились два тёмных мокрых пятнышка. Ладонь Валентина медленно, нежно погладила поверх тонкого кружева, пальцы скользнули под ткань, и я невольно вздохнула, чуть расслабившись — может, обойдётся? Я ведь извинилась…

— Ты понимаешь, почему я это делаю, Лёля? — спросил Валентин всё тем же ровным голосом, продолжая гладить мою попку, и моих ушей коснулось звяканье пряжки и тихий шелест.

Дыхание на мгновение прервалось, и в груди зашевелился страх: кажется, носфайи снял ремень. Я вцепилась в покрывало, уставившись перед собой невидящим взглядом, осознавая, что умолять бесполезно. Поэтому мне ничего не оставалось, как покорно пробормотать:

— Д-да, милорд, понимаю.

Боже, ремнём наверняка гораздо больнее, чем той штучкой, которую использовали в комнате, наказывая меня второй раз, я догадывалась, и внутри всё невольно сжималось в ожидании удара.

Но нет, Валентин продолжал поглаживать, мять, несильно пощипывать, отчего кожу скоро закололи сотни невидимых иголочек, и её чувствительность увеличилась в разы. Я почувствовала, как он аккуратно стянул с меня трусики, расслабилась, размякла и задышала глубже — может, действительно передумал и решил наказать каким-нибудь другим способом?.. Я не против, правда, ведь меня никогда не били всерьёз, в пансионе я была послушной и наказаний удавалось избегать.

Именно этот момент вампир безошибочно выбрал, чтобы нанести удар. Хлёсткий, резкий, он обжёг разгорячённую кожу на ягодицах, и я невольно дёрнулась и вскрикнула, вцепившись в сиденье. Дыхание перехватило от боли, место удара защипало, и окружающее расплылось перед глазами — снова выступили слёзы. Я сильно прикусила губу, сдерживая всхлип, сердце колотилось в горле, и тело напряглось в ожидании следующего удара.