Назови меня своей

 — Власть над тобой опьяняет, Лёлечка, туманит голову, заставляет думать о тебе постоянно… — его ладони накрыли мои судорожно стиснутые кулаки, Мартин чуть отстранился и уже серьёзно вгляделся в мои глаза. — Но мне было бы интересно попробовать то, о чём ты просишь, Леллиаль. Я не хочу ничего обещать тебе, честно, потому что не хочу, чтобы ты разочаровалась. Нам больше нравится, когда ты улыбаешься, — я слушала, затаив дыхание, боясь пропустить лишнее слово и боясь поверить в то, что слышала.

Это не признание в любви, конечно, я прекрасно понимала, не совсем глупая, однако мне нравилось то, что слышала.

И чем дальше, тем больше…

— Ты согласна? — снова настойчиво повторил Мартин, не сводя с меня пристального взгляда, и уже одно то, что он честно рассказал о самом неприятном последствии ритуала, говорило о многом.

Мне ничего не обещали, да, это правда. Мне честно признались, что именно привлекает во мне, и это далеко не моя трепетная и нежная душа и её порывы. Моим хозяевам не нужна равная, осознала вдруг я.

Иначе они бы давно уже завели себе одну на двоих любовницу из своих и не ждали двадцать лет, пока я повзрослею. С равной им будет скучно, они просто не уживутся вместе.

— Что ещё я получу после ритуала? — на сей раз мой голос звучал твёрже, и хотя я знала, что соглашусь и так, не могла не задать этот вопрос.

— Ты проживёшь столько же, сколько мы, — теперь заговорил Валентин, поглядывая на меня и болтая в стакане коричневую жидкость. — Никто больше не сможет притронуться к тебе, для других носфайи твоя кровь станет смертельным ядом, — тут он чуть улыбнулся, и я при этом известии не сдержала громкого вздоха облегчения.

Вот это ценное приобретение, согласна. — Несомненно, прибавится выносливости, — продолжил он, чуть понизив голос и одарив меня выразительным взглядом, в котором читались все его мысли, для чего мне эта самая выносливость понадобится.

Валентин замолчал, испытующе глядя, а я ненадолго задумалась, рассеянно наблюдая, как Мартин поглаживает мои стиснутые пальцы.

— И вы будете знать, что я о вас думаю, — с какой-то обречённостью повторила я, ощущая, как постепенно ладони расслабляются под деликатной лаской.

— Да, Лёля, — подтвердил Мартин. — И все твои желания, мечты, страхи. Всё, что ты пока прячешь от нас. Так что, крошка? — он чуть сжал мои ладони, а потом ухватил за подбородок, вынуждая смотреть на него, не выпуская из плена своего взгляда, наливавшегося рубиновым светом.