Назови меня своей

Ну и пусть… Зато я получу заботу, внимание, возможность расширить свои знания в интересующей области и заниматься спокойно любимыми увлечениями, а не просто скучать в большом пустом доме в ожидании хозяев, пока они не захотят поразвлечься со мной. А любовь… Меня не бросят, не выкинут, если вдруг надоем, и это главное. Заглядывать же слишком далеко в будущее не буду, предугадать, как сложится моя жизнь через десяток лет, невозможно в любом случае.

Мартин отпустил меня нескоро, и когда наконец отстранился, я дрожала, как осиновый лист на ветру, волны жара гуляли по телу, пробуждая в крови огонь желания, и дыхание выходило неровным и частым.

Вампир довольно усмехнулся, погладив мои губы и встал, протянув руку.

— Пойдём ужинать, Лёля.

Такие простые, обычные слова, от которых в груди разлилось тепло, и захотелось улыбнуться в ответ. Я ухватилась за протянутую руку и встала, немного смущённая и сбитая с толку собственными эмоциями, но разбираться в них уже расхотелось.

И я послушно пошла за старшим вампиром из библиотеки, тем более, есть уже хотелось — солнце почти село, окутав мир за окном густыми фиолетовыми сумерками, стремительно перераставшими в бархатно-синюю ночь с жемчужной россыпью звёзд на небе. В столовой уже накрывали, и вскоре я с аппетитом уплетала сочную отбивную, запивая её неизменным клюквенным морсом.

— Лёля, расскажи, чему тебя в пансионе учили по зельеварению и травницкому делу, — вдруг попросил Валентин, и я от удивления чуть не выронила вилку.

Едва не выпалила «зачем», но удержалась — если спрашивает, значит, надо. И я послушно начала вспоминать уроки. Меня слушали внимательно, иногда задавали уточняющие вопросы, и было очень приятно видеть, что интерес младшего носфайи не праздный, он действительно слушает. Даже Мартин иногда что-то спрашивал, поглядывая на меня. Увлёкшись разговором о любимом деле, я не заметила, как прошёл ужин, и с некоторым удивлением уставилась на свою пустую тарелку.

— Что ж, Лёля, завтра принесу тебе кое-что, — невозмутимо произнёс Валентин, отправил в рот последний кусочек мяса и прожевал. — Сделаешь, а я потом проверю. Наелась? — он улыбнулся уголком губ.

— Да, вполне, — я кивнула, отложив приборы.

За столом повисла тишина, от которой все волоски поднялись и показалось, что в воздухе стремительно разливается невидимое напряжение.