Назови меня своей

Я помедлила ещё секунды, собираясь с духом, запрещая себе думать, что меня ждёт после того, как отвечу, и произнесла всего одно слово:

Однако Мартину этого показалось мало. Он встал и опёрся ладонями на ручки кресла, нависнув надо мной, заставив вжаться в спинку кресла, и на дне тёмных провалов его зрачков, окружённых оранжевыми огненными ободками, я уловила неприкрытый голод… А ещё, тень чего-то, отдалённо похожего на облегчение и радость.

— Ты согласна подчиняться, Лёля? — требовательно спросил старший вампир, а мой взгляд опустился на его губы, и мысли тут же свернули совсем в другом направлении, нежели продолжение серьёзного разговора.

Я сдержала улыбку: значит, мои слёзы их всё же трогают, раз он не хочет, чтобы я плакала. Непреодолимо захотелось коснуться пальцами ямочки, соблазнительно видневшейся в вырезе рубашки, обрисовать ключицы и прижаться к прохладной коже губами.

— Я постараюсь, Мартин, — честно ответила, тоже не желая обещать того, что, возможно, не получится до конца выполнить.

Сказала и осеклась, чувствуя, как лицо заливает горячим, растерялась от собственной откровенности и того страха, который прозвучал в моём голосе. Попыталась отвернуться, тихо злясь на то, что слишком расслабилась и решила поговорить с носфайи так, будто это обычные мужчины. Ушей коснулся мягкий смех вампиров, Мартин присел на ручку кресла и обхватил моё лицо ладонями, не дав спрятаться.

— Ну, у нас есть много способов разнообразить нашу жизнь и… освежить эмоции, ведь так, Лёлечка? — мурлыкнул он мне прямо в губы, и от неприкрытого намёка стало ещё жарче, низ живота охватила знакомая истома. — Власть над полуночными не может надоесть, крошка, — уже серьёзно добавил Мартин и мазнул своим ртом по моему, уже приоткрывшемуся в ожидании поцелуя. — Это сильнее нас, Леллиаль. Это в нашей крови, девочка, — последние слова прозвучали непривычно нежно, но ответить мне не дали.

Мартин прижался к моим губам, крепко, властно, жёстко, до боли, словно ставя на мне своё клеймо, запечатывая все невысказанные возражения и сомнения. И я послушно ответила, обмякнув в кресле, потянувшись к нему точно так же, как совсем недавно — к его брату. Да, я знала, что легко мне не будет, особенно в первое время, несмотря на все принятые решения, и наверняка наказывать меня ещё будут, и не раз.