Назови меня своей

А Мартин смотрел на меня, пристально, внимательно, и от его тяжёлого взгляда охватила слабость, я не могла пошевелиться. Он продолжал неторопливо ласкать, то едва прикасаясь, то слегка сжимая, вызывая вспышки острого удовольствия, молниями пронзавшие до самых пяток. Все ощущения сосредоточились в двух местах, на пылавших огнём, ставших слишком чувствительными сосках и внизу живота. Между ног стало горячо, я стиснула коленки в бессознательном порыве, и от этого мышцы сжались в неясном предвкушении.

Я не сдержала судорожного вздоха, а увидев довольную усмешку, поняла, что именно такой реакции вампир и добивался. Щёки ожгло румянцем, смущение опалило изнутри огненным языком и утонуло в совсем других эмоциях — ладони лорда Мартина оставили в покое мою грудь и начали спускаться вниз.

— Нравится, Лёля? — его голос звучал с еле заметной хрипотцой, от которой мои нервы завибрировали, как струны на арфе.

Врать я была не в состоянии, ответ сорвался с моих дрожащих губ прежде, чем успела подумать, что же ответить.

В руках вампира между тем появилась мочалка, и он медленными, круговыми движениями начал намыливать мне живот, придерживая другой рукой за талию. Хотя, буквально через несколько мгновений его ладонь спустилась на мою попку.

— Смотри на меня, Лёля, — следующее приказание, заданное повелительным голосом, и противиться нет желания, да и силы воли не осталось совсем.

Я бы с радостью закрыла глаза, чтобы остаться наедине со своими ощущениями и хоть чуть-чуть избавиться от волн смущения, то и дело окатывавших с ног до головы, но лорд Мартин не позволит, я это прекрасно понимала.

Ему надо было видеть мои чувства, то, как я реагирую на его откровенные прикосновения и ласки. Он упивался ими, как изысканным вином, и это читалось в глубине его расширенных зрачков, в улыбке, иначе как развратной я её назвать не могла. Вампир намеренно растягивал удовольствие, словно готовил меня… к чему? Не буду об этом думать. Возможно, он прав, и такое наказание мне действительно понравится.

Мочалка коснулась моих бёдер, мягко прошлась по попке и вернулась на живот.

— Раздвинь ножки, девочка.

Я подавилась вдохом, только представив, что будет дальше, но… тело опять послушалось само, открыв доступ к самому сокровенному месту. И Мартин продолжал смотреть мне в глаза, а его усмешка становилась всё шире.