Назови меня своей

По-прежнему придерживая меня за попку, вампир медленно-медленно провёл мочалкой между моих ног, и коленки подогнулись — я чуть не осела в воду, руки сами метнулись к плечам лорда Мартина. Я вцепилась в них, боясь упасть, а он продолжал так же мучительно неторопливо намыливать, и тело охватила сладкая истома от этой деликатной ласки. Сознание поплыло, я качнулась навстречу Мартину, забывшись настолько, что с моих губ сорвался тихий вздох, почти стон. Чувствительная точка жарко пульсировала, и… хотелось большего, чем мягкие прикосновения мочалки… От собственных мыслей в кровь словно перца сыпанули, острое смущение тесно переплелось с наслаждением, и страх окончательно растаял, ушёл.

Позабыв о приказании смотреть на лорда Мартина, я прикрыла глаза, с головой окунувшись в непривычные, восхитительно непристойные ощущения, от которых тело превратилось в мягкий пластилин, послушно изгибаясь. В какой момент вместо мочалки там оказались ловкие и умелые пальцы вампира, я не поняла, просто вдруг ощутила мягкое нажатие на горевший жаром бугорок и… Громко охнула, меня окатило словно волной сверкающих искорок, осевших на кожу обжигающими мурашками.

— Хорошо… — тихие, как шелест ветра, слова, но они громом прозвучали в ушах, и мои глаза распахнулись, встретившись с чёрными омутами напротив.

Я потерялась в удовольствии, смущении, стыде, жажде получить ещё, в тех непристойных мыслях, которые читала во взгляде лорда Мартина. Его палец нежно заскользил по влажным складочкам, снова задел чувствительную точку и плавно двинулся дальше, внутрь.

Тело отреагировало само, мышцы сжались, и я сдвинула ноги, отчего ощущения усилились в разы. Сердце грохотало в ушах, горло пересохло, и я совершенно забыла, для чего вообще всё было затеяно, растворившись в новых, непривычных и безумно сладких эмоциях, щедро приправленных пряным привкусом смущения. Негромкий смешок лорда Мартина вызвал волну дрожи, вампир чуть пошевелил пальцем, и я всхлипнула, прикусив губу — тело прошила молния острого удовольствия, от которого низ живота скрутило в судороге.

— Вот так, Лёля, — прошептал удовлетворённо Мартин, и его вторая ладонь властно легла на бедро, настойчиво надавив на него. — Поставь ногу на край, — приказал он.

Я не успела выполнить, поскольку раздалось красноречивое покашливание и голос лорда Валентина с теми же хриплыми нотками, что у брата.

— Март, по-моему, ей достаточно. Я всё приготовил.