А ощущение того, что за спиной теперь пусто, не стоит там ни один из ее любовников, мучило холодом и болью в сердце.
Ирри не думала, что так будет скучать. Что настолько привыкла. Не понимала этого.
За время их недолгого совместного путешествия, она на самом деле привыкла к братьям, к тому, что они все время рядом, что поддерживают, что постоянно за спиной, постоянно где-то поблизости. Привыкла к их внимательным горячим взглядам, нежным прикосновениям, тому, что они постоянно ее хотят.
И смотрят… Матушка, как они смотрели на нее! Словно она и в самом деле была их Луной. Их богиней…
Это не мешало им совершенно по-особому поклоняться ей по ночам, сводя с ума ласками и тем, что для братьев, казалось, не существовало никаких запретов в телесном. Вообще никаких. Степняки делали с ней все, что только способны опытные, молодые, горячие мужчины сделать с покорной им женщиной.
И Ирри, хоть и была воспитана правильно, не могла им в этом противостоять. Не могла и не хотела.
Они ехали до столицы три дня.
И каждую ночь, останавливаясь в придорожных трактирах и выдворив ревнивого Воронка за дверь, братья творили с ней такое, о чем она никогда никому не расскажет. Но вспоминать будет с удовольствием…
Близнецы, словно сговорившись, а может, и в самом деле сговорившись, каждую ночь открывали Ирри новые грани наслаждения, показывали новые способы получения удовольствия, нежили, ласкали… Приучали.
И ни слова не говорили больше о том, что будет там, в столице.
Как они будут разговаривать с императором, о чем?
Неужели они думали, что Ирри поедет с ними? Куда? В степь? В качестве кого? Она честно пыталась представить себе такое будущее, выспрашивала у близнецов об обычаях их родины, и все больше понимала, насколько ей это чуждо.
Степняки жили кланами, тейпами. И постоянно перемещались по огромной степи следом за своими бесчисленными табунами.
Тейп Белоголовых по праву считался одним из самых многочисленных, самых влиятельных, самых свирепых тейпов Степи.
Они поклонялись Луне и вели бесконечные захватнические войны с соседними тейпами. Их мужчины — все до одного воины, воспитывались в суровых условиях, и различие не делалось между сыном самого последнего пастуха и сыном тагана тейпа. Наоборот, к сыну тагана предъявлялись более серьезные требования, потому что будущий таган должен превосходить своих воинов во всем.
