Я отшвырнула в сторону и почесала дальше в одних носках, гулко стуча пятками по утоптанной, высохшей от летного зноя земле. Медведь приближался, и его ворчание становилось все более недовольным. Если в начале он еще сомневался, то сейчас точно созрел чтобы полакомиться глупой человечинкой."
"Из кустов вылетела на полянку, где стояла избушка. Поскользнулась на траве и едва не растянулась во весь рост.
— Черт!
На мой писк мужик в клетчатой рубашке обернулся и замер с топором, занесенным для удара.
Мне было не до него, я бежала.
Меня манила приветливо распахнута дверь, а сзади раздавался треск и нарастающее рычание.
Следом за мной из кустов выбрался разозлившийся косолапый.
Первой отреагировала коза. Она припустила в дом быстрее меня.
Потом волкодав встрепенулся и бросился к дверям.
Мужик оказался самым тормозным. Может, медведь его съест, и я смогу вздохнуть свободно?
Он пару секунд пялился на меня и на маячившего за моей спиной зверя, потом вскинулся, не глядя отбросил в сторону топор, и ломанулся следом.
Я уже заскочила внутрь, когда он достиг крыльца, одним махом перескочил через порог и захлопнул дверь, тут же опустив тяжелый засов.
Коза забилась в угол, между мойкой и печью, волкодав забрался под стол, испуганно оттуда выглядывая и тихо поскуливая. Я, обессиленная от долгого бега и нервных потрясений, обрушившихся на меня за последние сутки, ничком повалилась на пол, отползла к стене и, привалившись к ней спиной, пыталась сдержать дыхание и не пыхтеть, как паровоз.
Маньяк остался у двери.
Прижался к ней ухом, пытаясь понять, что происходит снаружи.
Сначала было тихо, но спустя мгновение мы услышали медвежье ворчание на крыльце, прямо за дверью. Зверь шумно принюхивался, скреб когтями по доскам, фыркал.
Развлечение не для слабонервных, поэтому мужик медленно отступил от двери. Тихо, стараясь не издавать звуков, начал пятиться, не сводя глаз с засова.
Не ожидал, извращенец проклятый??? Это тебе не девиц бесчувственных воровать! Это медведь!
* * *Напряженную тишину нарушало только размеренное тиканье покосившихся часов, сиротливо висящих над обеденным столом, да недовольное урчание за дверью.
Даже псина притихла и теперь просто затравленно выглядывала из-под стола, шевеля кустистыми бровями.
Я постаралась слиться со стеной, мимикрировать под кривые трещины, покрывающие древесину и привлекать к себе как можно меньше внимания озабоченного маньяка. Причем, сейчас он был озабочен не мной, а происходящим за дверью. И это радовало.
