Может, с перепугу подобреет и отпустит меня с миром?
Надежды надеждами, но я косилась по сторонам, подыскивая себе оружие для самозащиты.
Мужик тем временем в два шага преодолел это помещение, служившее прихожей и кухней одновременно, и скрылся за дверью, такой низкой, что ему пришлось пригнуться, чтобы ни припечататься лбом об косяк.
Мое внимание привлекла почерневшая кочерга в углу, а также лежащий на столе длинный нож с деревянной рукояткой. Чем не оружие? Мне бы только добраться до него, пока бородача нет! Попробовала встать и не смогла.
От волнения ноги совсем ослабели, и не хотели слушаться. Слабачка!!! Вставай! Борись за свою жизнь! Пока еще есть возможность.
С трудом, опираясь на стену, я приподнялась, потом выпрямилась и, с опаской косясь на волкодава, посматривающего на меня из-под стола, сделала первый шаг.
И тут маньяк вернулся.
В руках у него было ружье и коробка с патронами.
Ну все. Конец. От ружья никакой кочергой не отмашешься.
Я тихо, грустно всхлипнула и медленно опустилась обратно, снова распрощавшись со своей несчастной и такой короткой жизнью.
Тем временем мой похититель звонко щелкнул затвором и покрался к окну. Я затравленно наблюдала за тем, как он осторожно глянул начала в одну сторону, потом в другую. Нахмурился. Подошел ко второму окошку — снова огляделся, рассеяно почесал лохматый затылок. Потом и вовсе прилип носом к стеклу, всматриваясь в то, что происходило на улице.
Я все так же сидела на полу, прижавшись к стене и боясь ненароком привлечь к себе внимание этого чокнутого.
Но через минуту случилось то, чего я так страшилась. Он обернулся, по-прежнему сжимая в одной руке ружье, и посмотрел так грозно, что у меня поджилки затряслись.
Эх, как мне захотелось опять упасть в обморок, чтобы не видеть его жуткую морду, поросшую кустистой, густой бородищей.
Глаза свирепые, хуже, чем у того медведя, который меня преследовал. Здоровенный, как гора. А ручищи! Вспомнила, как он ловко топором орудовал и нервно сглотнула.
— Вроде ушел! — с сомнением произнес он, обращаясь к самому себе.
Или все-таки ко мне?
Голос глухой, сиплый, будто через силу. Не знаю почему, но он поразил меня больше, чем ружье и медведь вместе взятые. Я была уверена, что он нем, как Герасим. Поэтому, ляпнула, прежде чем успела подумать, что делаю:
— Ты же немой??? — уставилась на него, как на привидение.
— Кто сказал? — просипел он.
— Ты сказал. Вчера. Ыыыываааааввааааа, — изобразила его то ли мычание, то ли рычание.
