Кто бы мог подумать…
Чумазая рука все ближе и ближе. Вот она уже в сантиметре от моего лица, мой шеи, которую он запросто переломит одним движением.
Мужик протянул руку еще ближе:
— Саечка за испуг, — щелкнул по подбородку и, насмешливо фыркнув, отступил в сторону.
Глава 3
Чего? Уставилась на него в полнейшем недоумении.
Какая еще на хрен саечка???
Он издевается надо мной что ли? Присмотрелась подозрительно. По бородатой физиономии ничего не поймешь, сколько не всматривайся.
Маньяк тем временем направился столу, застеленному клетчатой, протертой на углах клеёнкой, заглянул в заварочный чайник, и, ничего интересного там не обнаружив, пошел к неказистому столику, на котором стояла прикрытая полотенцем посуда.
Выковырнул оттуда две кружки, здоровенный термос и выставил их на стол.
Я все так же стояла на месте, боясь лишний раз пошевелиться и наблюдала за его действиями.
Мужик плеснул в кружки заварки, потом налил из термоса кипятка.
— Садись, — кивнул на лавку, — поговорим.
Я с места не сдвинулась.
Не было ровным счетом никакого желания садится и говорить. Это же маньяк! Какие могут быть с ним разговоры.
— Я хочу уйти! — выпалила на одном дыхании и съежилась, ожидая ярости с его стороны.
Он остановился, смерил меня взглядом с ног до головы, а потом просто пожал плечами:
— Иди.
— Можно? — в сомнении покосилась на входную дверь.
— А чего нет то? Иди!
— Но…
Вопросительный взгляд в мою сторону.
— Там медведь!
— А кому нынче легко?
Он точно надо мной издевался.
— Я его боюсь.
— Тогда не ходи.
Вот и весь разговор.
И снова я стою, руки развела, рот открыла, а что делать не знаю.
Коза, до этого тихо стоявшая в углу, устала притворяться ветошью, бодро отряхнулась и настойчиво известила о своем присутствии громким «Ме-е-е».
Псина, наоборот, потеряла интерес ко всему происходящему, улеглась поудобнее, и ее длинные лапы вылезали из-под стола на полкухни. Коза тем временем начала со шкодливым видом присматриваться к моей юбке-разлетайке.
— Не смей! — цыкнула на нее, когда она уже вытянула шею и начала шлепать губами, пытаясь дотянуться.
Коза явно оскорбилась. Голову наклонила и как-то боком на меня пошла.
— Не зли Агриппину, — просипел леший, — она дама мстительная, обид не забывает.
Да мне все равно, что она там не забывает! Моя юбка! И я никому не позволю ее жевать.
Рогатая снова на меня пошла, сурово кося карим глазом. Пришлось отступать, пятиться до тех пор, пока не уперлась спиной стену.
