Он сердито сверкнул в мою сторону яркими глазами и закинул ружье на плечо:
Не понимаю, о чем ты. Не было такого!
— Было! — я тоже поднялась. Тот факт, что он со мной разговаривал дал мне слабую надежду на возможность договориться.
— Поспорим? — медленно, демонстративно переложил ружье на другое плечо.
— Хорошо. Не было, — тотчас пошла на попятный, усмотрев в его вопросе прямую угрозу."
"Он прошел мимо меня к умывальнику, где на низкой подставке стояли два ведра, накрытые эмалированными крышками. Снял с крючка на стене ковшик, открыл одно из ведер и зачерпнул воды.
Потом начал пить. Жадно, большими глотками. По кудрявой бороде покатились крупные капли.
Утолив жажду, вытер рукавом бороду и снова обернулся ко мне.
— Звать как?
— Ю.., — икнула испуганно, — Юля.
— Ну здравствуй, Ю-юля, — кровожадный оскал просочился сквозь бороду, — что делать будем?
Я всхлипнула жалобно и попятилась.
— Отпустите меня, пожалуйста! — сложила руки в умоляющем жесте, — я уйду и все. И никому не скажу, где вы прячетесь.
Я вообще никогда никому ничего не скажу, о том, что встретила такого как вы. Пожалуйста!
— Такого как я? — чуть склонив голову на бок, продолжал смотреть, ожидая развернутого ответа.
— Ну... Такого, — промямлила, чувствуя себя совершенно несчастной, — Большого…
— ? — одна лохматая бровь подскочила кверху.
— Бородатого…
— ??? — вторая бровь отправилась следом.
— Маньяка, — шёпотом, едва слышно.
— Уу, — протянул он, усмехаясь недобро, и начал приближаться, — а тебе не пришло в голову, что я, как истинный маньяк, и без того могу сделать так, что ты никогда, ничего, никому не расскажешь?
Да я лишь об этом и думаю, с того самого момента, как впервые увидела его на дороге!
Отступать было некуда.
За спиной стена, впереди злой бородатый мужик, который, похоже, решил воплотить в жизнь свои грязные фантазии с моим участием.
— Я буду кричать! — пропищала, когда он был уже совсем близко. Вблизи это чудовище казалось еще здоровее и опаснее.
— Кричи, — разрешил равнодушно и лапу свою поднял, намереваясь то ли ударить, то ли задушить.
Ожидая самого худшего, я съежилась, зажмурилась и приготовилась к тяжелой, мучительной смерти.
— Смотри на меня! — стальным голосом приказал он, и я не посмела ослушаться.
Глаза открыла, уставилась на него как завороженная. Врут те, кто говорит, что в такие моменты вся жизнь перед внутренним взором пролетает. Все мои мысли занимал только он.
У моей смерти жуткая борода и яркие, как летнее небо глаза.
