Не гореть!

Зачем он прицепился? Для чего? Чтоб сейчас она чувствовала себя гадкой? Мелочной? Злопамятной дрянью?

Когда Дэн поймет — он не простит. И тогда, наверное, станет немного легче. Он рассердится и не захочет ее больше видеть. И, конечно, не станет преследовать. А она тем временем получит диплом и попытается слинять в другую часть. Может быть, у нее получится.

Она столько лет молчала. Она не сказала ему ничего за все время и лишь теперь сорвалась. Она притворялась, делала вид, что все хорошо, чтобы теперь ударить его посильнее — так, должно быть, оно и выглядит.

Когда он поймет — он ни за что ее не простит. А значит, так тому и быть.

«Ты чего сидишь, рот раскрыла? Путевой давай», — ворвалось в ее голову перед открывшейся дверью. Ей выходить. Почти пустой вагон. Конечная станция. Никого вокруг. А там, в ее голове, Денис впервые в жизни, в самый первый день ее работы, обращается к ней. Вызов. ДТП. Она — узнавшая, ошалевшая, испуганная. И он — нетерпеливый, серьезный, совсем не такой, как в ее воспоминаниях и детских фантазиях — коварный демон-искуситель.

Нет на нем печати мерзавца и предателя. Не отпечатывается такое на лицах людей.

Это она уже потом поняла. А в ту минуту ее хватило только пробормотать:

И задвигаться по диспетчерской в непривычных, незнакомых еще движениях, не отработанных до автоматизма.

Оля сошла на платформу.

Машка в ее голове перехватила инициативу. Как так вышло, что путевой лист вручала Дэну Голубева, Оля в тот момент и не помнила. Помнила только собственное осознание того, что влипла.

Всерьез влипла!

«Прости, она у нас новенькая», — сказала с широкой улыбкой на губах Маша. Но Дэн ее уже не слушал, Дэн умчался к спусковому столбу. А Машка в свойственной ей простецкой, наивно-грубоватой манере рассказывала, что это-де лейтенант, который замещает начальника отделения, пока тот на больничном, и не сегодня, так завтра получит повышение — займет это место официально. А еще он красивый, но лучше любоваться со стороны.

«Красивый?» — спрашивала себя Олька потом, впоследствии.

И не знала ответа на этот вопрос. Просто это был Денис Басаргин. Чье лицо каждой черточкой врезалось в ее память, когда она встретила его с Дианой на Арсенальной.

Она ничего не сказала тогда. Она никому ничего не сказала. Ни Денису — потому что это было бы глупо. Да и о чем говорить? Зачем?

Ни Диане — чтобы не теребить. Не причинять лишнюю боль там, где можно пожалеть.

Так и жила. Молча. Глядя на него. Слушая от Машки про его баб. Иногда созваниваясь с сестрой.