— Когда всё это случилось… ну, ты знаешь, о чём я говорю… Мы с Мариной были в шоке, потому что не ожидали такого от тебя. У меня тогда было чувство, будто небо упало на землю и стукнуло меня по башке. Всё не так, всё ложь… и мама едва не умерла. Нам было плохо, пап. И это продолжалось… долго.
Виктор кивнул, тоже ощущая себя в это мгновение так, будто небо упало ему на голову. И дышать как-то резко стало нечем.
Он всегда знал, что причинил своим близким невероятную боль, но впервые слышал об этом от Макса.
— Мама… она пыталась поговорить.
Но, пап… Она говорила, что ты не виноват и всё равно любишь нас, но выглядела при этом как покойница. Бледная, худая, несчастная. Мы от этих разговоров только больше злились. Они звучали как ложь, да они и были ею частично. Прости, я до сих пор думаю, что если бы ты по-настоящему любил нас, то не стал бы…
— Я любил, Макс, — произнёс Виктор негромко. — Но пошёл на поводу у собственного эгоизма.
— Неважно, — махнул рукой сын. — Правда, пап, мне неважны причины того, почему ты поступил так тогда.
Главное всё же не прошлое, а настоящее и будущее. И в настоящем… Ты не заслуживаешь того отношения, какое сложилось у меня к тебе.
— Ну наконец-то, — проворчала Лера, и Макс шикнул на неё:
— Погоди, а! Потом меня поругаешь. Пап, я уже давно думал обо всём этом и пришёл к выводу, что надо как-то перешагивать. То, что ты когда-то сделал, и как потом кинул нас, не попытавшись вернуть. Только деньги платил, будто мы не люди, а собачки, которым просто нужны будки и корм, и хватит с них.
— Макс… — попытался возразить Виктор, но сын вновь махнул рукой.
— Не надо! Я в чём-то даже понимаю тебя. Точнее, стараюсь понять. Нам было больно, но тебе, наверное, тоже. Вот ты и пытался спрятаться от этой боли, заваливая нас баблом. Оно не может заменить заботу, пап. И всё же… когда ты помог мне с ипотекой, я начал думать: блин, теперь до самой смерти, что ли, так будет? И стало противно. Ещё и Лера мне на мозги капала…
— Понимаете, Виктор Андреевич, — вновь перебила Макса девушка, криво улыбаясь, — мой отец тоже ушёл из семьи.
Не совсем как вы — к другой женщине. Мне тогда было семь, и с тех пор я его практически не видела. Причём он специально оформил себе серую зарплату, чтобы поменьше алиментов платить. Короче говоря, не только с мамой развёлся, но и со мной. И после того, как Макс мне о вас рассказал, я и заявила ему, что он дурак. И надо не ругать отца за то, что он не сделал, а ценить за то, что сделал.
