— Пап… ты к чему?
— Смысл жизни Иры всегда был в семье, — вздохнул Виктор и, видя, как вновь побледнел сын, добавил: — Не вини себя — виноват я, никто больше. Из-за меня всё случилось. А вы с Мариной просто зализывали раны. Но маме от этого было не легче. Она осталась одна. Я её предал, вы выросли, стали чаще уезжать. Она лишилась семьи в одночасье. Поэтому и не хочет делать операцию — не видит смысла.
— Пап! — прохрипел Макс в таком ужасе, что Виктор даже немного испугался за его эмоциональное состояние. — Но мы ведь любим её! И никогда… никогда не хотели, чтобы так получилось!
— Макс, — Виктор качнул головой, с болью глядя на сына, — я тоже любил.
И тоже не хотел. Однако, видишь, что натворил? Иногда всё получается само собой, когда плохо думаешь или идёшь на поводу у собственного эгоизма. Я не сравниваю себя с вами, не думай, пожалуйста. Я был взрослым мужиком, вы — детьми. Вам самим нужна была поддержка, а дома грустная мама, вот вы и начали уходить из дома всё чаще.
— Это она… сама… тебе сказала?
— Нет.
Ира не стала бы жаловаться на вас, что ты. Я догадался. Это несложно. Я разрушил нашу семью, причинил вам огромную боль и горе, и это — причина. Всё остальное только следствие моего поступка. Поэтому не кори себя.
— Вряд ли получится, — поморщился Макс, опуская взгляд. Бледный, с лихорадочно блестящими глазами, сын сжимал кулаки и тяжело дышал, явно унимая бушующие эмоции. — Ладно… Что ты предлагаешь, пап? Я не представляю, как… Как можно вернуть маме волю к жизни? Если ей не стало легче даже после рождения Ульянки!
— Да, это будет непросто, — подтвердил Виктор.
— Но нужно постараться.
— Я сделаю всё, что ты скажешь, — горячо ответил Макс, и Лера подтвердила, жалобно воскликнув:
— И я!
Хороший у него всё-таки сын. Да, горячий и упрямый, импульсивный и обидчивый, но хороший. Глядя на Макса, Виктору даже хотелось верить… и верилось — всё получится.
Ну а пока нужно было ехать к Борису и Марине.
59
Виктор
Зятю он позвонил, когда уже подъехал к их с Мариной подъезду и припарковался.
Конечно, было рискованно делать так, тем более что Борис просил без самодеятельности, но Горбовский надеялся, что от ворот поворот всё же не получит.
— Виктор Андреевич, — сказал зять тихо, сняв трубку через несколько секунд, — вам повезло, Марина и Ульяна спят. Но скоро проснутся. Что-то случилось?
— Да. Слушай…
На рассказ ушло не более двух минут, а как только Виктор замолчал, Борис немедленно откликнулся, заявив:
— Поднимайтесь сейчас же.
