Хотелось спрятаться в каюте и не думать о том, что я не понимаю ничего из того, что должен знать «любой образованный человек».
— Пойдем, иначе ты начнешь поедом себя есть за то, в чем вовсе не виновата. — Он взял меня за руку. — Не хочешь забивать себе голову…
Кажется, я зарычала. Дернулась, но Генри не отпустил.
— Послушай меня. — Из его голоса исчезла игривость. — Ты не глупа. Просто я не подумал, что невозможно за четверть часа осмыслить то, чему мальчиков из благородных семей учат годы. Не конкретно определять время или расстояния по звездам — но тем знаниям, без которых невозможно понять, как это сделать.
Захочешь разобраться — я поищу книги попроще, не найдется на корабле — найдутся на Дваргоне.
А он уже настолько уверен, что и на Дваргоне мы не расстанемся. Впрочем, положа руку на сердце, хочу ли я расставаться с ним?
— Не захочешь — это не сделает тебя хуже. Невозможно знать все. А пока — почему бы нам вместе не полюбоваться звездами?
Звезды и в самом деле были прекрасны — огромные, яркие, они, казалось, висели над самой головой, протяни руку — и достанешь.
Только очень быстро я обнаружила, что любуюсь вовсе не звездами, и не волнами. Смотрю, как ветер треплет черные волосы. Изучаю сосредоточенное лицо. Наблюдаю, как, зайдя в каморку за штурвалом, он склоняется над столом и что-то пишет, а потом едва заметно хмурится, разглаживая ладонью карту. Вслушиваюсь в глубокий бархатный голос, произносящий непонятные слова.
В самом деле, да так ли сложен выбор, о котором я совсем недавно размышляла?"
"Я загнала эти мысли вглубь сознания.
Не разум говорил во мне сейчас — глупое сердце, которое однажды меня уже подвело.
И все же, когда Генри склонился над моей рукой у двери моей каюты, я отчаянно жалела, что в коридоре дежурит вестовой, при котором следовало соблюдать видимость приличий.
Какое-то время — я перестала считать дни, одинаковые, и они слились — ничего не происходило. Словно утомившись после недельного буйства, ветер стих, едва наполняя паруса. Впрочем, ни Генри, ни лорд Коннор не выказывали беспокойства: по их словам, мертвый штиль бывает крайне редко.
Такой ветер, как сейчас, хоть и едва ощущается, все же несет корабль, а судя по тому, как меняется зыбь, вскоре будет и ветер. А пока можно спокойно починить то, что поддается починке, и отдраить все остальное. Чем команда и занялась под неусыпным наблюдением боцмана. Правда, восторгов на лицах я не видела, а пару раз замечала, как кто-нибудь из матросов украдкой скребет ножом мачту.
