Поначалу мне повиновались хоть и без возражений, но с недовольством на лице, а в устремленных на меня взглядах изумление мешалось с досадой, которую я не понимала. Право слово, неужели таскать из-за борта воду труднее, чем подтаскивать на канатах огромные паруса, прицепленные к тяжеленным бревнам, и все это — болтаясь на высоте, при одной мысли о которой голова кружится? Однако к вечеру на лицах мужчин, приставленных ко мне, стало появляться нечто, похожее на уважение. Может, потому что я сама не боялась испачкать руки.
А может, потому что за этот день в операционную заглянули трое матросов.
Один — с застарелой гниющей раной на бедре, которую не решался показать хирургу, чтобы не остаться без ноги. Она то затягивалась, внушая надежду на выздоровление, то снова прорывалась гноем. Пришлось повозиться, вскрывая и расчищая гнойные затеки и промывая полости, оставшиеся после них — книги предупреждали, что обрабатывать их нужно особенно тщательно, а моя неопытность еще сильнее затянула дело, даром что мужчина вытерпел все, не издав ни звука.
Очистив, я затянула рану, и матрос долго разглядывал и ощупывал ее, словно никак не мог поверить, что она на самом деле исчезла.
Еще один жаловался на застарелый кашель, тут мне пришлось искать запасы покойного лекаря и делать отвар. Нужно будет готовить его каждый день как минимум неделю, но раз уж я за это взялась, жаловаться не пристало. Разве что посетовать, что лорд Роберт, или кто там на самом деле написал книги, по которым я училась, был не силен в травах и создал свои труды до того, как лекари начали использовать смеси различных химических веществ.
Все-таки возможности магии не безграничны, и порой лучше обратиться к лекарствам — а я слишком мало о них знала. Надо будет вытребовать у Генри книги, которые были у лекаря — ведь должна была после него остаться хоть пара книг? — и внимательно изучить, стараясь отделить настоящие знания от вымысла.
Третий матрос, молодой совсем парень, хотел свести шрам через всю щеку. Дескать, может, шрамы мужчину и красят, но лицо перекосило, а его на Дваргоне невеста ждет, настоящая невеста, а не, как у иных, в каждом порту по такой.
Шрам и в самом деле был глубокий, неровный и грубый — похоже, рана заживала долго и плохо. Отказывать я не стала, но предупредила, что придется вырезать шрам и заживлять свежую рану с помощью дара, причем рубец все равно останется, тонкий, но все же заметный. Парень заметно расстроился — похоже, он ждал чуда — и решил подумать еще.
