— А еще встречаются убл… Простите, леди Белла. Подонки вроде Шарки, — заметил лорд Джеймс.
— Шарки сдох, и все Скайдорские моря знают, за что и от чьей руки, — жестко произнес Генри. — Хотя мне до сих пор кажется, что он был отчасти безумен и набирал в команду таких же безумцев, другие среди них просто не выживали.
— Он был местной знаменитостью? Расскажешь? — поинтересовалась я.
— Если хочешь, могу рассказать, как мы несколько месяцев гонялись за ним. А что он творил и как мы ему за это отплатили — нет. Не хочу, чтобы тебе снились кошмары.
В таком случае, пожалуй, мне в самом деле лучше не спрашивать. Я снова посмотрела на парус. Почудилось мне, или он стал чуть-чуть больше? Наверное, все-таки почудилось.
Может быть, в другое время морская погоня показалась бы мне жутко скучной. Отдавал непонятные команды боцман, что-то делали с парусами матросы. Снизу они казались муравьями, сосредоточенно ползающими туда-сюда по им одним ведомым делам, а у меня кружилась голова, стоило только представить, каково болтаться на веревке на этакой высоте, пусть даже по меркам бывалых моряков качало не сильно — вон как уверенно стоял Генри, да еще и меня держал.
Больше, собственно, не происходило ничего — только все крупнее становилось белое пятнышко на горизонте, постепенно разделяясь на несколько, пока не стали видны мачты, а за ними и корпус. Не знаю, сколько понадобилось времени для этого — я потеряла ему счет почти сразу."
"Наверное, будь у меня на душе спокойней, я давно бы ушла в каюту. Но сейчас, здесь, на палубе, когда ветер трепал юбки и ворошил прическу, когда кругом было столько людей, поглядывавших на меня кто с любопытством, а кто и с насмешкой, когда рука Генри лежала на моей талии, а сам он словно врос в палубу, оберегая меня от качки, я могла не думать о другом мужчине.
О том, что родители были правы, когда твердили, будто он мне не пара. Что Генри был прав, с самого начала предупредив, что выкупа я не дождусь. Можно было не сетовать, какой же дурой я оказалась, и не вопрошать, где же были мои глаза.
Глаза-то были на месте, Джек красив и обходителен. И очень настойчив. Сами собой всплыли воспоминания о той ночи в монастырском саду. Меня передернуло.
— Что случилось, сокровище мое?
— Ничего. Ветер.
Он не стал расспрашивать, просто сильнее притянул к себе, а я накрыла рукой его запястье. С ним рядом образ Джека стирался из памяти, истаивал, будто дурной сон.
Корабль уже можно было разглядеть целиком, даже муравьев-людей, мельтешащих на палубе.
