За ставнями гремел о стекло дождь, время от времени его заглушал гром. С палубы доносились команды — смысла их я по-прежнему не понимала, был ясен только тон голосов — спокойный, уверенный. Значит, все идет так, как надо. С этой мыслью я и уснула.
Чтобы проснуться, грохнувшись на пол. В каюте было темно, хоть глаз выколи. Где-то на комоде должна была стоять свеча, а в ящике – лежать огниво, но едва подумав о них, я потеряла всякую надежду добраться и зажечь свет. Корабль трясло, болтало, казалось, во всех направлениях разом, дерево ныло, трещало, стонало.
Что-то прошуршало по полу, что-то перекатилось.
Все, что я смогла — вползти на кровать, раскорячиться в шкафу морской звездой и молиться. Подумать только, какие-то несколько часов назад послание от Джека показалось мне концом света. Да по сравнению с тем, что творилось сейчас, когда я то летела вниз вместе с кораблем, потеряв всякое ощущение опоры, то взмывала вверх к самому престолу божьему и тело на несколько мгновений становилось удивительно тяжелым, когда меня швыряло то в одну, то в другую сторону, не оставив никаких чувств, кроме животного ужаса — мне было вовсе не до Джека, пропади он пропадом!
Вспыхнул свет, я зажмурилась.
— Как ты? — спросил Генри.
Я открыла глаза. Снова качнуло, дверца шкафа распахнулась, явив мне капитана: ноги расставлены, руки упираются в дверные косяки.
— Не знаю, — выдавила я. Мир опять ухнул куда-то вниз, и я прокусила губу, чтобы не завизжать. Не выдержав, спросила:
— Мы не умрем?"
"Капитан расхохотался.
— Когда-нибудь непременно умрем.
Ах, ты! Забыв обо всем на свете, я запустила в него подушкой. Корабль качнулся, и подушка прилетела в стену ярдах в двух от двери.
— Но не сегодня.
Генри, пошатываясь, в пару шагов добрался до меня, по пути умудрившись увернуться от стола, решившего его боднуть. Присев на край кровати, погладил меня по голове.
— Страшно?
Я кивнула.
— Могу предложить бренди. Напиться и забыться.
— Нет, спасибо, меня и так мутит. — Не удержавшись, я повернула голову, прижавшись щекой к его ладони.
— Говоришь, не сегодня?
— Шторм сильный, но мы переживали и худшие. Корабль выдержит.
— Спасибо, — я через силу улыбнулась. — Я трусиха, прости.
— В первый раз всегда страшно. — Он снова погладил меня, теперь по щеке, и я прильнула к его ладони, замерев. Казалось, его рука забирала мой страх, впитывала, точно губка — грязную воду. — Если хочешь, давай помогу перебраться в мою каюту. Вдвоем будет не так страшно.
